– - Вот стервец! Угрожать вздумал? -- взъярился Степани и ловко вскочил на ноги.

И не подумаешь, что вместо ноги протез у него, каких здесь отродясь не видали.

Людмила поспешила успокоить мужа:

– - Погоди горячиться, -- урезонила она Степана. -- Он прав. Тут подумать надо.

– - Вот - вот. Вы уж, голуби мои, подумайте, -- Сашка бросил благодарный взгляд Людмиле, а на Степана посмотрел с вызовом.

Боярин долго сверлил взглядом Шемяку, играя желваками на скулах.

– - Одно могу сказать точно, столько золота упереть - большая ватага нужна. Я лишь ухватил, до чего руки смогли дотянуться. Смекаешь? -- Сашка с интересом наблюдал за реакцией Степана. -- Княжьи люди давно бы уже на след ватажки вышли.

– - Ты хочешь сказать... -- первой догадалась Людмила.

– - Именно, -- с улыбкой произнес Сашка. -- Не прост ваш князь. Ой, как не прост. Киевский князь собирался в спешке, он поди и сам не знает, сколько там было в сумах этих.

– - Быть такого не может! -- ощерившись, воскликнул Степан. -- Чтобы наш князь, да такое измыслил...

– - Я наследил там немного, -- признался Шемяка. -- Да князю это на руку оказалось. Вот и думай, прознает князь про меня, про нас с Радой, что у тебя гостил... -- он сделал паузу, давая Степану поразмыслить над словами. -- Разве одного меня судить станет? Да будет ли вообще судить? Велит прирезать по-тихому...

Слова Шемяки падали на плечи Степана тяжелыми каменными глыбами, давили неимоверно, пробуждая страх за близких ему людей: за братичадо Местятку, за молодую жену и, досадуя на себя, Степан все больше сутулился, понуро опустив буйну голову.

– - И вот что я скажу тебе еще, -- в неистовом кураже продолжил говорить Шемяка. -- Врагов у меня тьма: князь-изгой из них не самый страшный. Юрий Мстиславович сын Удатного зуб на меня точит - брата его зарубил я в сече. Хан Тигак, когда узнает, что я его людей побил и полон освободил.

Высказавшись, Сашка замолчал, сверля взглядом разом поникшего боярина и видя, что тот молчит, резко, с нескрываемым злорадством спросил:

– - Вот и думай, нужен тебе такой зять?

Степан встрепенулся, метнул затравленный взгляд на Шемяку, но сказать ничего не успел.

– - Нужен! -- звонким голосом выкрикнула Рада, весенним ураганом ворвавшаяся в горницу.

Сашка ошалело смотрел на девушку, решившуюся идти против воли отца. Невесте обычай запрещает видеть жениха перед свадьбой.

– - Нужен! -- выкрикнула она вновь и, видя, как наливается краской недовольное лицо батюшки, затараторила. -- А не дозволишь - сама убегу к любому. В монастырь уйду, в омут кинусь...

– - Ах, ты коза своевольная! -- взъярился Степан. -- Сейчас поучу тебя уму разуму...

– - Учи сколько влезет, а от своего не отступлюсь! -- нахально заявила девчонка.

И ведь огрел бы Степан своевольную дщерь невесть откуда взявшейся плетью, да только Людмила грозно цыкнула на него:

– - Охолонись!

Степан послушался жену, опустив уже поднятую для удара руку.

– - Сядь на место, -- властно велела она ему.

И опять Степан послушно исполнил веление жены.

– - Хватит лыбиться, -- Людмила, стремительно ожгла Сашку гневным взглядом.

Шемяка сразу умолк, согнав улыбку с лица. Происходившее в горнице его изрядно веселило. Не так он представлял свою свадьбу. Он вообще ее не представлял.

– - И ты садись, -- молодая женщина, взяв падчерицу за руку, повела к лавке. -- В ногах правды нет.

Рада фыркнула, дернула плечиком, но послушно села, продолжая с вызовом смотреть на отца.

– - Сколь дерзка и непослушна, -- пытаясь углядеть растущий животик сквозь широкие одеяния девчушки, подумал Сашка, тяжело вздохнув. -- Намаюсь я с ней...

– - Давайте сядем ладком и вместе подумаем, как дальше жить станем, -- усаживаясь рядом с мужем, предложила Людмила.

– - А что тут думать-то? -- перестав разглядывать девчонку, спросил Сашка. -- Валить отсюда надо.

– - Чего? -- взъярился Степан.

– - Тише, милый, тише, -- легкими поглаживаниями, Людмила успокоила мужа.

Сашка усмехнулся, наблюдая за супружеской идиллией.

– - Ты сама знаешь, что тут скоро будет. Не пройдет и трех лет - одни головешки останутся. Татары никого не пощадят, -- с нескрываемой злостью процедил сквозь зубы Шемяка. -- Ребеночка родишь, поди Степан, кобель еще не старый... я отцом стану...