К осени Керкира совсем переложила дела на Управителя. Не слишком любимый людьми, но верный и умеющий экономить, он занял эту должность ещё при её отце и верно служил государству.

Царица же перебралась в старый храм Богини, расположенный к северо-западу от столицы, вдалеке от города. Мысли её занимало пророчество, данное в роковую ночь. Как-то постепенно, незаметно для себя, она поняла, что на самом деле оно означало. Серые глаза на её лице, на лице того, кто ближе ей всех по крови. Жертва - её ещё не родившийся ребёнок.

Керкира тратила всё время на то, чтобы придумать способ обхитрить предсказание. Ведь это долг матери - спасти своё чадо любой ценой. Но долг жрицы - быть верной своей Богине. Что могло заменить желаемое Богиней подношение? Чья жизнь могла стоить столько же, сколько ребёнка, принадлежащего Керкире по праву крови? Быть может, жертва в тысячи человек могла бы умилостивить ту, что возжелала отнять самое дорогое.

Так Керкира и нашла ответ. До смешного простой.

В тот холодный день поздней осени, когда люди кутались в покрывала, Керкира в последний раз принимала у себя своего Стратега.

Он пришёл уведомить её, что собирается приказать войскам отправиться против Птерелая. Тот оправился от летних поражений и уверенно продвигается в сторону столицы. Год назад старик бы и не подумал поставить царицу в известность, но за это время он увидел её благоразумие. Он желает убедить её в правильности своего решения.

Всё это он хотел сказать, пока ему не была дарована аудиенция. Увидев Керкиру, он всё понял. Всего через несколько дней она сможет начать переговоры на новых условиях. Он согласился отложить наступление.

Когда Стратег отправился обратно, появилась Талия.

– Моя владычица, - начала она, и голос её дрожал, - я только что узнала... Терций Аквилий начал наступление.

– Что?

– Терций начал наступление на Кортос. Авл знает... Он покинул войско и едет сюда.

– Сюда?
– Керкира нахмурилась, обдумывая услышанное.
– Конечно. Он всё поставил на ресурсы Царства, и теперь у него нет выбора, кроме как забрать их силой.

Она откинулась назад в кресле и устало закрыла глаза. Талия подошла поближе.

– Авл будет здесь не позже завтрашнего вечера, - сказала она.

– Значит придётся действовать быстрее. Что же, я давно этого ждала.

Керкира жестом подозвала свою подругу поближе и начала быстро что-то шептать ей на ухо. Та всё внимательно выслушала, но, когда царица закончила, произнесла яростным шёпотом:

– Я не могу тебя оставить сейчас!

– А я не могу доверить это кому-то другому. Не беспокойся обо мне. Промедление - вот что может стоить нам жизни.

– Он не будет тебя убивать!

– Не он, так другой. Птерелай, Терций, не важно кто. Для них я просто разменная фигура. Сейчас нужна, после - нет. В игре побеждает тот, кто достаточно смел, чтобы первым пожертвовать фигурой. Ты же знаешь.

Талия кивнула. Её глаза были на мокром месте, но она улыбнулась. Они с Керкирой часто играли в глупую игру про крестьян, ещё со времени послушничества.

– И ты всегда выигрываешь, так ведь?

– И я всегда выигрываю.

Талия быстро попрощалась с Керкирой и ушла. Наедине с собой женщине оставалось только молиться, но и этого она уже не могла.

На следующее утро в обители заступила усиленная стража, набранная из тех, кому была обещано прощение преступлений в обмен на службу. Вестей не было весь день. Каждый чувствовал напряжение в воздухе, будто боги обозлились на людей.

К вечеру стало известно, что Авл приближается к столице, а оттуда пути до обители - несколько часов. Он и вправду едет с малым отрядом, зато с каким. С ним была его личная маленькая армия - самые преданные закалённые в боях ветераны.

Керкире стало хуже. Оказалось - начинаются роды. Женщина выглядела ужасно: пятна на коже, неестественная худоба, не считая живота. Многие беспокоились, что она не переживёт эту ночь. Её не волновало. Главное - успеть родить, а остальное не важно.

Когда прибыл Авл, Керкиру спрятали, а настоятельница обители стала тянуть время, пытаясь заставить его прождать у закрытых ворот до утра, как положено по правилам.

Род Марциев никогда не славился терпением. Ворота были выбиты, а стража убита. Защитники царицы бились буквально за каждую комнату, за каждую закрытую дверь. Но в узких коридорах и небольших помещениях они не могли наброситься всей массой, а один на один у них не было шанса против закалённых в боях воинов.

Те, кто не сбежал, окропили своей кровью священные камни, искупая все былые прегрешения.