– Не, это у нас было, самый сильный препарат, его запретили потом, мужики не выдерживали, мотор, - он постучал по правой стороне груди, - отказывал. А тут, говорят, дедушки прямо прыть проявляют, не хуже молодых.

– Так и в чём проблема?
– снова не понял я.

– Во-первых, - разогнул Дима указательный палец, - Тьма далеко, триста вёрст почти. Во-вторых - чем ближе к Тьме, тем сильнее воздействие, но это, как сказать-то? Короче, надо минимум километров на десять подъехать. И тут уже начинается воздействие.

– Лечение?

– Лечение тоже, но, - Дима покрутил кистью у виска, - давит она, понимаешь. На мозг давит, на душу, выть хочется, и бежать, бежать без оглядки. И это на всех, не только на тебя же! То есть, прикинь сколько денег нужно заплатить людям, чтобы добровольно ждали, пока у тебя хрен нормально заработает, не сломались, не бросили тебя, а вывезли оттуда, да ещё и защитили, случай чего.

– А защитили от Тварей?

– От Тварей, от адаптантов. Я один раз там был и скажу тебе так - ну только за о-очень большие деньги снова поеду. Вот, если мародёрить там, то тогда...

– А оно стоит?
– засомневался я снова.

– Ха! Спрашиваешь? У Тьмы весь цимус! Ну, что адаптанты не разграбили. Они же как люди типа, только другие, наоборот, негативы, короче. Но так всё как у людей, и из винтовок палят, и из пулемётов. И хлеб сеют, и пашут. Но их мало, адаптантов этих, а пустой земли много. Тем более, что у нас Тьма отступила.

– Это как?
– стало мне интересно.

Про это на инструктаже тоже не говорили.

– Тьма не стоит на месте. Она, ну, типа ледника, что ли, прёт с севера, медленно, иногда по километру в год, но иногда и отступает, причём сильно, вёрст на пятьдесят разом. И вот там нетронутого добра видимо-невидимо! Прикинь, оно же всё как новое, муха не сидела (Дима использовал более сочную идиому)! Ну, не догнал? Время назад идёт, понимаешь?

Он даже пальцем изобразил движение стрелки часов в обратную сторону.

– Всё, что сгнило под дождями, заржавело и испортилось, снова как новое! Тачку прямо там можно завести и уехать! Вот где Клондайк! Но...

Тут он с досадой впечатал кулак в ладонь.

Я его восторгов по поводу грабежа чужого имущества не разделял, так что вернул разговор к истокам.

– Так что там с женщинами-то?

– Что? А!
– вспомнил приятель.
– В общем, я чего хотел сказать. Ты осторожней с этим делом, если не уверен, то лучше не это... Ну, ты понял, короче.

– Понял, спасибо что предупредил.

Вот уж действительно, не хватало ещё экзотическую форму сифилиса подхватить.

– И ещё, Кость, - придержал он меня, когда до общаги оставалось метров десять, - ты бы бабками не сверкал. Не, народ у нас в комнате нормальный, крысятничества нет, но... сам понимаешь, общага, замок плёвый. В общем, ты, как завтра расчётку и полис на работе получишь - иди в банк, в обед сходи прямо, не поленись, у нас там отделение есть, всё равно завтра первый день, балду пинать будешь. В общем, заведи книжку и бабки положи, оставь, я не знаю, сотню. Если что, снять всегда можно.

– Ладно, спасибо, так и сделаю.

– Ага, ну давай, - подтолкнул он меня в поясницу, - пошли знакомиться с соседями.

Соседи были уже "дома" и в комнате сразу стало тесно. Тут и так было не сказать, что очень свободно, но это было именно общежитие, не перестроенное или переделанное здание, а натуральная общага Рабфака. Первый этаж предназначался, как мне объяснили, семейным, раньше, разумеется, а второй - холостякам. Понятие семьи здесь, в отсутствии детей, несколько нивелировалось и о "ячейке общества" уже никто не говорил, да и нелепо было бы пускать сюда парочки. Так что сейчас тут ютилось, в общей сложности, человек шестьдесят, наверное. Внизу уже действовал "особый режим", ответственный за который был комендант - вооружённый револьвером пенсионер по имени Антон Степанович. Нам посветили в глаза, затем железная дверь отворилась и мы, предъявив картонные документы, были милостиво допущены до своих коек. В общаге было шумно, где-то бренчала гитара, слышался громкий хохот, и сильно несло табачищем. Несмотря на предупреждающие грозные надписи "НЕ КУРИТЬ!".

К чести соседей, в нашем "нумере" накурено не было, Дима кстати, тоже следил за здоровьем. Моя койка, естественно, находилась прямо напротив входа, на самом, так сказать, неудобном месте, но что делать - я тут последний появился. Через тумбочку от неё, рядом с окном была кровать, которую занимал мужчина лет сорока пяти, представившийся Михаилом Мартыновичем. Невысокий, с заметным животиком и странно непропорциональными кистями рук, словно он работал ими всю жизнь и они распухли и удлинились. Но вот рукопожатие было неожиданно вялым. Напротив него, на самом "козырном" месте ночевал угадайте кто? Ну а через проход от меня жил четвёртый наш сосед - Андрей. Так и буркнул угрюмо - Андрей, и тут же упал на кровать, углубившись в чтение. "Пятнадцатилетний капитан" Жюля Верна, прочитал я на обложке. Надо же, тут и книги есть. Внешность у Андрея была под стать характеру. Или настроению. Лет тридцати пяти, наверное, чуть выше среднего роста, обычного телосложения, тёмные волосы, сведённые в постоянную складку чёрные густые брови, довольно длинная щетина, тоже чёрная и от того более заметная, да и сама кожа смугловатая, может у него в роду цыгане или молдаване были?

Дима, разумеется, поведал о наших приключениях, причём Михаил Мартынович осуждающе поцокал языком, когда услышал о моих "подвигах".

– Осторожней надо, - сочным баритоном заявил он, старательно "окая", - так и без головы останесся.

– Да я ж не знал!
– в который раз попытался я оправдаться.

Тут дверь без стука открылась, и на пороге появился мужик в майке-алкоголичке и обрезанных ниже колен штанах. Его руки от самых плеч покрывали обильные татуировки, среди которых преобладали русалки, ножи или мечи, и игральные карты.