Бугай, издав натуральный рёв, вскочил, приподняв пузом стол, тарелки и стаканы подпрыгнули и попадали, разбрызгивая содержимое. В спинку моего стула ощутимо ударился другой, но я уже был готов и встал, смещаясь влево.

– Кеш, ты чё?!
– удивлённо воскликнули по меньшей мере двое из его спутников.

Вместо ответа Кеша издал новый рык и протянул ручищи к тому, что был слева, сграбастав за грудки. Сразу загомонило много народу, воздух прорезал вопль Зины:

– Артё-ом! Звони в МЧС!

Мои сотрапезники тоже вскочили, причём успели отойти на пару шагов назад. Приятель Кеши, неуклюже отбиваясь, рванулся назад, тонкая ткань рубашки затрещала и тут здоровяк, проявив неожиданную сноровку, схватил со стола вилку и вонзил её оппоненту прямо в щёку. Движение было столь стремительным, что невозможно было уследить. Мужик, заорав и зажав рану рукой, всё же вырвался, оставив в руке обезумевшего товарища изрядный клок одежды. Кеша же, вместо того, чтобы ринуться за ним, медленно обвёл зал налитыми кровью глазами. Ну и разумеется остановил взор на мне.

Когда я говорил "принять меры" я не имел ввиду бежать без оглядки, это всегда успеется, так что я всего лишь встал так, чтобы между нами была хотя бы несколько столов и стульев. Слетевший с катушек алкаш за преграду их не посчитал и, издав новый вопль, ринулся на меня. И зря. В тот момент, когда толстое бедро приблизилось к краю стола, я резко ударил по столешнице стопой с противоположной стороны. Потеряв равновесие, Кеша рухнул на стол, вытянутая рука с зажатой в ней вилкой была очень удобно расположена, и я убедился в очередной раз, что не растерял полученные ранее навыки. Рука попала в захват, пара движений с использованием инерции, и туша свалилась на пол словно огромный бурдюк с салом, а похожая на окорок длань зафиксировалась в одном из болевых приёмов. Вилку я вынул и откинул в сторону.

На этом, обычно, всё и заканчивалось, правда, таких моментов в моей жизни было всего два. Третий, почему-то, не сработал. Кеша начал вырываться и захват, в теории, должен был ему помешать это сделать по причине сильной боли. Однако у "быка" с нервными окончаниями было что-то не так, и я заподозрил, что если не отпущу, он сам себе сломает руку. Сломал. Предплечье, находясь "на скрутке", хрустнуло с тошнотворным звуком и кость, пропоров покрытую редкими чёрными волосами кожу, вылезла на пару сантиметров. Это было уже слишком - я разжал захват и отступил на шаг, ожидая, что Кеша сейчас осознает, наконец, что случилось и схватится за повреждённую конечность.

– Угомонись, мужик!
– посоветовал я на всякий случай.

Не помогло. Громила, заворочавшись словно медведь, и опираясь на пол СЛОМАННОЙ рукой, начал подниматься. Самым странным было то, что он даже не стонал, а лишь что-то бормотал, но даже не слова, а словно повторял один и тот же звук. Что-то типа "ут-ут-ут". Наконец он сумел встать на одно колено, и я решил, что хватит церемоний. Быстрая двойка в открытую нижнюю челюсть должна была хотя бы свалить его. Не свалила. У меня было ощущение, что я бью свиную тушу, которой мои удары совершенно похрену. Кеша утвердил на полу левую стопу и начал подниматься, упираясь левой рукой в колено, всё же лишнего веса в нём было изрядно. Поза была слишком неустойчива, чтобы не воспользоваться, так что я, что было сил, толкнул его стопой и на сей раз сработали хотя бы физические законы - Кеша снова рухнул на пол. И тут же его рука коброй метнулась ко мне. Если бы не перелом, то точно схватил бы, а так только сильно ударил, слишком сильно для покалеченного.

– Не лезь, мужик!
– закричал мне кто-то.
– Не видишь, он одержимый?! Щас МЧС приедет, вызвали уже!

Да я-то вижу, что одержимый, но уже азарт какой-то появился. Или действительно хватит? В эту секунду слетевший с катушек мужик, издав новый, ещё более громкий вопль, схватил за ножку стул и, как был в положении лёжа, метнул его в мою сторону. Прицел был не точный, плюс левая рука, но поразила сила броска! Нихрена себе богатырь!

Я отступил назад, обернулся и увидел, что в зале остался совсем один, лишь пара лиц, одно из которых принадлежало Диме, испуганно выглядывали из вестибюля.

– Давай сюда!
– замахал рукой мой приятель.

Тут позади него возникло какое-то движение и в зал ворвались сразу два человека в мешковатой брезентовой одежде и с автоматами в руках.

– Это не он!
– заорал Дима сзади.

И я моментально понял, что "это не я" и если я сейчас не скажу, что это не я, то будет поздно.

– Это не я!
– завопил я и поднял обе руки вверх.

Автоматы, снабжённые довольно мощными фонарями, скрестили на мне лучи и я зажмурил глаз, понимая, что мои приключения в этом мире закончились.

Меня спас Кеша. Издав из своего угла очередной рык, он, аки разъярённый медведь, ринулся в нашу сторону. Загремели выстрелы, гильзы звонко зацокали по кафельному полу, затем последовал звук падения чего-то очень громоздкого, и суровый голос требовательно произнёс:

– На свет смотрим!

Я повиновался, и, не опуская рук, посмотрел прямо на яркий луч укреплённого под стволом фонаря.

– Нормально всё, - решил военный, или кто это был, и разрешил мне опустить руки.

Дознаватель отпустил нас только спустя полчаса, попеняв мне, что полез куда не надо и проявил ненужную браваду. Тот факт, что я не знал, что мужик был одержимым и что это бывает именно так, к разряду смягчающих обстоятельств не относился.