Но сейчас я решил про свой опыт умолчать. В анкете я указал свою воинскую специальность - инженер-сапёр? Вот и хватит.

– Вопросов нет, - резюмировал капитан, и взял в руки ППШ.

Тут было всё проще, хотя сборка-разборка была непривычной. И магазины вставлялись не так, как в "Калаше". И стрельба из этого автомата по ощущениям была другой. Но тут моторная память включилась на полную, я даже "двадцать два" не говорил про себя (кто не знает, нас так учили отсекать очередь по два-три патрона. Тянешь спуск и говоришь про себя "двадцать два").

– Неплохо!
– воскликнул капитан, рассматривая мою мишень.
– Воевал?

– Было. Давно.

– Афган?
– сразу догадался он.

– Угу, - кивнул я головой.

– Я не застал, - сказал он, и я понял, что у них в слое эта война тоже была.

– Дагестан прошёл зато, - сообщил он, - обе кампании.

Во как!

– У нас в Чечне заваруха была, - пояснил я на счёт выявившейся разницы.

– Я слышал, тут много таких. Чечня, Дагестан, Ингушетия, республики разные - события одни. У нас летёха служит, у них вообще весь Северный Кавказ отложился, типа независимость получил.

– И как?
– хмыкнул я, представив, что именно получила страна под боком.

– А-а, - махнул кэп рукой, и я понял, что не ошибся в предположениях.
– Халифат, одно слово.

– Ну а с пулемётом как, попробуешь?
– спросил он меня о насущном.
– Вряд ли сразу дадут, но знать полезно.

– Это Дегтярь?
– уточнил я.

– Ну а какой ещё?
– удивился тот.
– До станковых вы ещё не доросли. Извини, - смутился он вдруг, видимо, вспомнил про мой возраст.

– Да ничего, - махнул я рукой, - давай свой пулемёт.

Пулемёт назывался РПД*, но калибром всего 6,5 миллиметров [*РПД - ручной пулемёт Дегтярёва. В произведении указана альтернативная версия, в реальности имел калибр 7,62х33 мм, магазин - круглый, с лентой на 100 патронов]. Машина была странная если откровенно, это и не РПК-74*, патрон мощнее, но магазин в виде натуральной сумки из брезента с лентой на 200 патронов [*РПК-74 - ручной пулемёт Калашникова, образца 1974 года, калибр 5,45 мм]. Мощный и даже, мне кажется, более скорострельный, чем Калашников, и это именно пулемёт, а не удлинённый автомат, как РПК. Но тяжёлый. Бегать с таким? Ну, я не знаю.

– ППШ пять, РПД на четыре, ТТ на троечку, - озвучил мои результаты капитан, когда мы вернулись к уже поджидавшему нас Александру Александровичу.

– У товарища, - это про Диму, - ТТ на четыре, ППШ на четыре. Пулемёт не пробовали.

– Понятно, - поиграл скулами наш без пяти минут шеф.
– Так, боец, с финансами как?

И, не дождавшись ответа, добавил:

– Найди зелёненькую, завтра приходи сюда, с капитаном договоришься, надо пистолет подтянуть.

– Понял, - только и осталось мне ответить.

Зелёненькая, это пять червонцев, если я не путаю? Банкнота в три рубля, тоже зелёная, тут просто трёшницей именуется.

– Во сколько, тарищ капитан?
– спросил я, мысленно простившись с пятьюдесятью рублями.

Кстати, их придётся снять и надо ещё уточнить, как банк работает в выходные.

– Э-э, Кость, нам ещё на рынок, ты не забыл?
– напомнил мне Дима.

– О, - оживился кэп, - я тоже завтра собирался.

– Жена просила, - пояснил он, почему-то повернувшись к Александру Александровичу.

– Так, может мы, это, пересечёмся где-нито?
– намекнул Дима.

И то верно, топать сюда на своих двоих час, как не больше. А на такси я разорюсь, вся поездка к Тьме в ноль выйдет.

– А давайте на рынке и встретимся, - решил капитан, - вы во сколько планировали?

Жену капитана Богатырёва звали Евгения. Весёлая, жизнерадостная толстушка, но с такой, приятной, что ли, полнотой. Немного резал слух южный говор, фрикативное "гэ" и ярко выраженное "та" вместо "да", но уже спустя пару минут я привык. Встретились мы на стоянке для машин, где немного подождали капитана и его благоверную возле "Виллиса".

Я стал беднее ещё на полторы сотни с гаком, купив комплект военной формы, самую натуральную армейскую хэбэ, только чуток отличающуюся от той, что была у нас в учебке. Потом нас переодели в "афганки" только не песочной, а камуфлированной, пограничной расцветки. Помню, в первый месяц службы один парнишка из Кемерово спросил у командира отделения, щеголявшего в такой форме:

– Товарищ сержант, а когда нам выдадут кануфляж?

Надо же, тридцать лет, почитай, прошло, а будто вчера было всё.