– Я, понял, - ответил Ерказы, продолжая улыбаться.

Николай возвёл очи горе, но не сказал ничего.

– Паршин?

– Я, - уныло ответил Илья, подняв руку.

– Ага, вместе с Бегимовым в отделение Васенина.

– Я!
– гаркнул сидящий слева от командира камуфляжный.

Не знаю, на показ, или у них действительно тут всё серьёзно.

– За мной, - произнёс он затем, поднимаясь и делая знак нашим спутникам. Троица вышла.

– Шишкин?

– Я, - пусть не молодцевато, но вполне по военному ответил Дима.

– Нагорнов?

– Я, - не стал я изображать молодого солдатика.

– В отделение Суходола.

– Я, - в тон мне отозвался ещё один в камуфляже, чуть ниже меня ростом, но широкоплечий и явно не пренебрегающий физкультурой.

По команде "за мной" мы вышли из помещения, и подошли к бронетранспортёру с цифрами 071 на борту.

– Получаем оружие, подвесные, магазины, - скомандовал Суходол, открывая дверцу кабины.

Процедура получения состояла в том, что мы самостоятельно забрали лежащее горой снаряжение. ППШ, брезентовая подвесная, похожая на ту, что была на "камуфлированных", вмещавшая десять магазинов к автомату, пистолет, кобура к нему была попроще, явно военная, кондовая, и не новая. Что, возможно, и к лучшему, не будет колом стоять. Обойм к пистолету полагалось четыре - одну в рукоятку, одну в кобуру и для двух были дополнительные отделения в разгрузке. Немалый вес, надо сказать, опять армия вспомнилась, когда в бронежилете и с полной выкладкой приходилось бегать в учебке, отрабатывая несуществующие нормативы. А вот гранат не выдали вовсе, не положены они нам, только постоянному составу "Паруса".

В течение следующего часа мы проходили ускоренный курс молодого бойца, отрабатывали посадку и десантирование из броневика, именуемого "Скаут". Открывали воображаемый огонь по условным Тварям, атакующим нас то справа, то слева. Другое отделение занималось тем же самым, только метрах в тридцати от нас. Наконец командир Суходол решил, что с нас достаточно и мы, как были в амуниции, потопали в столовую, располагавшуюся, по случаю лета, под небольшим навесом. И это было хорошо, потому что на улице был хотя бы ветерок, но всё равно было жарко, солнце, скрытое за довольно высокими облаками, словно сквозь матовое стекло щедро делилось теплом. Но с севера уже двигался довольно серьёзный фронт и я подумал, что в ливень в броневике, наверное, не очень комфортно будет. Но сейчас мы вспотели как мыши, так что посидеть на свежем воздухе было самое то, раз уж не дали раздеться.

А вот обед и впрямь оказался неплохим. Борщ, густой и наваристый, котлеты, точнее бифштексы из странного, довольно вкусного мяса. Не говядина, точно. На гарнир жареная картошка, салат из зелени, заправленный подсолнечным маслом. Ну и морс, брусничный, добрый такой морс.

– Так, бойцы, на счёт водки в курсе?
– спросил командир Николай, пожелав всем приятного аппетита для начала.

– В курсе, - не стройным хором ответили мы.

– Не слышу!
– жёстко рявкнул он.

– Так точно!
– уже чётче ответили мы.

– Вот, уже лучше, - сделал он доброе лицо.

– Поясню: дело не в том, что пьяный боец - не боец. Тьма творит с сознанием странные вещи, и поверьте мне, лучше при этом быть трезвым. Вернёмся, все получат "наркомовские", обещаю. Но до - ни грамма! Унюхаю - вылетите тут же, пешком до Вышинского пиздюхать будете. Вопросы есть?

Вопросов не было.

После обеда мы час слонялись без дела, причём нас периодически дёргали, чтобы мы не клали оружие на лавки, землю и прочие поверхности. Я уже понял, что нас пытаются хоть как-то приучить к весу амуниции, но до некоторых это не доходило.

– Что за машинка у вас?
– улучив момент, спросил я у пулемётчика.

– ДТ-29, - прогудел он.

Ни о чём не говорило, и я попросил разъяснить. Оказалось - Дегтярёв танковый, 29 года. Собственно, то же самое, что и Дегтярёв пехотный, но есть несколько существенных отличий - длиннее ствол, складывающийся (!) приклад, диск на 63 патрона, а калибр тот же, 7,62х54. Весит побольше пехотного, но и получше, как бы. Это уже ближе к ПКМ, я так понимаю? Интересно сравнить, как пулемёт Калашникова работает я помню. У нас древний такой был на заставе, с раструбом на конце ствола. А вот на замену стволы уже новые были, с узким пламегасителем. А тут, кстати, как с заменой?

– Предусмотрена, и ручка вот есть, - снова загудел голос из бочкообразной грудной клетки, - но рёбра видишь?

Действительно, вдоль всего ствола шли выемки, образующие типа рёбер жёсткости. "Для охлаждения, - догадался я, - площадь увеличилась, вот он и нагревается медленнее".

– Нагревается медленно, - подтвердил мою догадку пулемётчик.
– В танке неудобно менять, они даже приклад складной сделали, чтобы места меньше занимал. Если очередями по полдиска не поливать - нормально. Хорошая машинка, - любовно погладил он ствольную коробку.

К вечеру нам, после ещё пары часов муштры, разрешили разоблачиться и даже искупаться, благо мостки уходили прямо в озеро. Вода была приятно прохладной.

– Рыбы, наверное, полно?
– спросил я то ли у бойца, то ли у работника фирмы, их не поймёшь.

Но этот конкретный явно помогал на кухне.

– Только появляться стала, - махнул он рукой, - тут же Тьма была, ничего живого не осталось. А сейчас да, и карась есть, и щука.

Тьма. Какая ты? Тёмная и страшная стена непроницаемой темноты? Я в задумчивости смотрел на клубящиеся на севере тучи и вдруг понял, что обещанный ливень всё никак не соберётся.