Ваня пошёл на крайнюю меру – выследил рыжую Нюрку и завёл разговор о сердечных увлечениях её папаши, мотивируя это тем, что знает одного типа, который выдает себя за побочного сына известного поэта.

Нюрка, равнодушно пожав плечами, ответила, что очень рада за отца, хотя и сильно сомневается в его донжуанских способностях. Однажды нечто такое открылось, и Уздечкин при детях получил горячей сковородкой по башке, после чего с полгода не притрагивался к перу. Матушка, имевшая в родне и сектантов-хлыстов, и соратников Стеньки Разина, была крута от природы и всех домочадцев держала в ежовых рукавицах.

После дальнейших расспросов выяснилось, что тот пренеприятнейший инцидент был связан с корреспонденцией, поступавшей в адрес поэта едва ли не пачками. Одна из почтовых открыток, кстати, весьма красивая, и вызвала у Софьи Валериановны приступ ревности.

Дело было в общем-то давнее, и Ваня не надеялся узнать какие-либо подробности, но Нюрка доверительным тоном сообщила ему, что в тот же вечер тайком извлекла обрывки открытки из мусорного ведра и склеила их, используя навыки, полученные на уроках домоводства. Очень уж приглянулась ей эта открытка – яркая, глянцевая, с изображением какого-то заморского пейзажа. В Советском Союзе такие штучки считались большой редкостью.

Смысл рассказа сводился к тому, что за тысячу рублей Нюрка готова найти уникальную открытку. Ваня, конечно, мог бы дать и больше, но подобная щедрость обязательно вызвала бы подозрение у Нюрки, и без того понимавшей, что плутоватый пацан имеет к ней какой-то интерес. Поэтому он согласился отдать за открытку всё, что имел при себе, а именно рублей семьсот.

Нюрка для приличия чуток поломалась, но в конце концов согласилась – деньги хоть и небольшие, однако на дороге не валяются. На них можно купить набор косметики для себя или дозу наркотиков для брата. Как ни крути, а жизнь станет веселей, пусть даже на часок.

Спустя пятнадцать минут Ваня держал в руках старую, склеенную из отдельных кусочков почтовую открытку, на лицевой стороне которой красовался римский Колизей. На обороте полудетским неустоявшимся почерком было написано: «Я даже здесь скучаю о тебе. Надеюсь, скоро увидимся. Твоя С.». Обратный адрес отсутствовал.

Заодно Нюрка прихватила целую папку отцовских рукописей и несколько дюжин писем, на которых имелись автографы знаменитых литераторов и известных государственных деятелей. За все эти сокровища, достойные Пушкинского дома или аукциона Сотби, она просила стандартную цену – тысячу рублей, причем не сразу, а частями.

О находке были немедленно поставлены в известность Цимбаларь и Людочка. Не прошло и часа, как открытка уже предстала перед ясными очами лучших экспертов особого отдела. Ввиду чрезвычайной срочности дела Людочка не отходила от них ни на шаг (Ваня и Цимбаларь тем временем курили на лестнице).

Выводы технической и товароведческой экспертизы оказались таковы: открытка была напечатана в одной из стран Западной Европы около двадцати лет тому назад и действительно прибыла сюда международной почтой из Италии.

Что касается почерка, то он принадлежал особе женского пола в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, обладающей порывистым характером и отменным здоровьем, окончившей только среднюю школу и при этом не отличавшейся прилежанием в учебе. Например, в слове «здесь» она совершила сразу две грубые ошибки – «сдес».

На вопрос Людочки: «Допускаете ли вы, что автором текста могла быть иностранка?» – эксперт ответил уклончиво. Дескать, такое возможно, но маловероятно. Во всяком случае, неизвестная девушка какое-то время училась в советской школе.

Тем не менее Людочка уселась за компьютер и распространила зону поисков сначала на Италию, а затем и на другие западноевропейские страны. Однако имена Софья, Софи и София оказались там настолько популярны, что эту кучу информации пришлось бы разгребать несколько месяцев.

Расследование опять зашло в тупик, хотя, вне всякого сомнения, находка открытки являлась большой удачей. Теперь существовала полная уверенность в том, что загадочная Сонечка не плод поэтической фантазии, а реально существующая личность.

Между тем к Людочке присоединился Цимбаларь, отпустивший Ваню попить пивка (ведь заслужил, мерзавец!). Узнав последние новости, прямо скажем, неутешительные, он посоветовал уточнить некоторые детали биографии Уздечкина, связанные с его общественной деятельностью на ниве развития и укрепления международных отношений. Поскольку все официальные источники находились под рукой, сразу выяснилось, что примерно в тот же период времени престарелый поэт выезжал в Париж на Международный конгресс демократических сил (бывшему начальнику гарнизонной гауптвахты было там самое место).