Кондаков недоумённо хмыкнул, перевернул страницу, но тут же вернулся назад. Что-то здесь было явно не так, и он ощущал это не только чутьём сыщика, но и инстинктом старика, привыкшего везде искать подвох.

Несколько минут Кондаков внимательно изучал оба стихотворения, для чего лист с «Сумерками» даже пришлось вырвать и приложить к «Ноябрю». Затем он позвонил Людочке, которая как раз в этот момент собиралась покинуть свой кабинет.

– Сашка Цимбаларь ещё не смылся?

– Нет, – ответила девушка. – Пошёл опечатывать сейф.

– Попроси его немножко задержаться.

– А что такое?

– Стал я, значит, на досуге перечитывать творения Уздечкина и усмотрел в них одну странность, – нарочито сдержанным тоном произнёс Кондаков. – Сразу у двух стишков начальные буквы складываются в имя «Саломея». Ну ладно, если бы это случилось раз. В поэзии всяких совпадений хватает. Но два раза – это уже система… Вот только забыл, как такое стихотворение называется.

– Акростих, – сказала Людочка. – Подождите немного…

Ждать пришлось минут пять, если не больше. Кондаков уже было подумал, что Людочка просто забыла о нём, но в мобильнике вновь раздался её голос, правда звучавший несколько странно.

– Я сейчас заглянула в справочник личных имён народов России, – сообщила она. – Оказывается, что имя Соня есть уменьшительная форма не только от Софьи, но и от Саломеи, и даже от Соломонии… Большое спасибо, Пётр Фомич! Вы нам очень помогли.

– Да ладно, какие там ещё благодарности. – Ощущалось, что Кондаков очень доволен собой. – Всегда рад чем-нибудь помочь коллегам.

– Похоже, что Пётр Фомич утёр нам нос, – сказала Людочка Цимбаларю. – Ищи в своём штатном расписании стюардессу Саломею. На сегодня это наша последняя надежда. Если и она не оправдается, завтра всё придётся начинать сначала.

– Да что её искать! – Цимбаларь почти без промедления ткнул указательным пальцем в список. – Халявкина Саломея Давыдовна, член ВЛКСМ, двадцати лет от роду, незамужняя, образование среднее специальное.

– Вот, значит, какую птичку имел в виду Уздечкин, – промолвила Людочка. – Далеко же она упорхнула. Считай, за облака…

– Странно, что столь юную особу выпустили на международные авиалинии, – заметил Цимбаларь. – Это ведь считалось не только честью, но и большой ответственностью. Сначала молодых стюардесс обкатывали на внутренних рейсах. Проверяли сноровку, благонадёжность и всё такое прочее.

– Свою благонадёжность она могла доказать кому-то и в частном порядке. Как говорится, не делом, так телом. Все вы кобели! И менты и авиаторы.

– Только не надо валить с больной головы на здоровую! – возмутился Цимбаларь. – Авиаторы всегда считались записными бабниками. Из-за радиации, присутствующей на больших высотах, у них в сорок лет наступает полная импотенция. Вот они и спешат воспользоваться моментом. Пока есть порох в пороховницах, бросаются на любую юбку. А нам, слава богу, спешить некуда. Мы и на пенсии мужики хоть куда.

– Рассказывай! Пьянство действует на вас куда губительней, чем радиация на летчиков, – отрезала Людочка. – Тем более они вам не ровня. Одеты с иголочки, чисто выбриты, пахнут дорогим одеколоном. Глядеть приятно! А ты завтра опять явишься на службу с опухшей рожей и мутными глазами. Про то, как от тебя будет пахнуть, вообще страшно представить. Какой-то спирто-дрожжевой завод…

– Назло тебе, завтра буду трезвым как стёклышко, – пообещал Цимбаларь. – Только сначала одолжи мне рублей сто на дорогой одеколон.

– Всё понятно. – Людочка со вздохом полезла в сумочку. – Вот тебе сто рублей на дорогой одеколон и десятка на плавленый сырок.

К десяти часам утра графологическая экспертиза подтвердила тождественность почерков, которым была написана автобиография Саломеи Халявкиной, взятая из аэрофлотовского архива, и почтовая открытка, посланная Уздечкину из Рима. Таким образом, личность курносой красотки, очаровавшей престарелого поэта, можно было считать установленной.

Впрочем, на маленькой пожелтевшей фотографии, найденной в том самом архиве, Сонечка-Саломея прелестницей отнюдь не казалась. Казённый ракурс «анфас» не позволял оценить обворожительную форму её носика, но оттопыренные уши, которые не могли скрыть даже кокетливые бантики и чересчур тонкие губы, сразу бросались в глаза. Однако, как известно, у поэтов свой собственный взгляд на мир, а в особенности на женскую красоту.

Без промедления заработала поисковая система, призванная собрать максимум сведений о лице, по какой-либо причине заинтересовавшем правоохранительные органы. При этом использовались не только общедоступные, но и закрытые источники информации, как, например, картотека Интерпола и донесения тайных осведомителей.