– Я знаю, но этой девушки здесь быть не могло.

– Но она была! Такую не перепутаешь. Она харранка, на харраните чисто говорит. Купец тот в «Золотом коньке» останавливался, это здесь, недалеко. Его охранники перепились и всё выложили про красавицу. Её стража лагосская взяла на дороге в Порт-Эр… эр…

– Порт-Эртар, - подсказал Лонцо, начиная волноваться.

– Да, так. В Порт-Эртар. Вещей не было, держалась как королева, только лицо закрывала и имя называть отказывалась. Купец как раз тогда на сторожевой пост и заехал, и как увидел её, купил, не торгуясь. Полный кошель золота отвалил. Её, говорит, сам король Дархура дороже купит. Вот и привёз.

– Она так ничего и не сказала?
– быстро спросил Лонцо, натягивая сапоги.

– Страже и купцу ничего. А вот рабам другим говорила, что она принцесса харранская. Только её на смех подняли. Какая ты, мол, принцесса без свиты и платьев с каменьями. А она говорит, что от жениха сбежала. В общем, блаженная она. Но красивая, как солнце…

– И как вы лицо её увидели? Она же харранка, да и купец её уж наверняка прячет, как драгоценность, - Дорский уже застегивал камзол.

– Прятал, уж как не прятать, и она, как положено, в платке, да только скандал у них вышел прямо в общей зале. Платок с неё упал, вот мы и успели полюбоваться.

– Скандал из-за чего?

– Она видно как-то охранку свою золотую утаила при обыске. А тут жара в камин добавили аккурат, когда купец рабов заводил. Вот охранка и блеснула. Так он с неё эту вещицу сорвал и в угол бросил. Куда, мол, к владыке Дархура с такой вещью…

– А что за вещь такая опасная?
– не понял герцог.

– Ну, охранка, говорю же. У нас в Харране в день рождения ребёнку на шею талисманчик с именем вешают. Вот такой, - мальчишка вынул из-под воротника простенький серебряный кулон в виде солнца, перечеркнутого изогнутым мечом.
– Это символ бога Солнца.

– Я всё ещё не понимаю.

– Вы совсем здешних обычаев не знаете? Я свою охранку ото всех в тайне ношу. Здесь же Безликого почитают, а истинные боги не в чести. Вещица-то её вот она, я её подобрал, да только что с ней делать… Чужое имя носить - богов гневить, а продать я её на Дархуре даже ювелиру не смогу, - мальчишка выудил из кармана золотой талисманчик и с сожалением вздохнул.

– Мне продай!
– герцог жадно схватил медальон.

На оборотной стороне солнца виднелась гравировка на харраните.

– Прочитать можешь?

– Конечно. Мирхаби её зовут. Если это её. Хотя харранка чужой охранки не наденет.

– Сколько ты за него хочешь?
– Лонцо старался дышать ровно.

– Мне бы монету золотую… Здесь всё равно не продам.

– Держи пять, и чтобы сейчас же две лошади были готовы, - герцог ссыпал монеты в маленькую ладонь, и слуга, кивнув, метнулся к двери.

– Стой! Где теперь того купца искать?

– Да он уж в замке давно. Двадцать девять дней, как уехал, - выпалил мальчишка и вылетел в коридор.

Вирин успел не только заснуть, но и увидеть весьма приятный сон, когда дверь с грохотом распахнулась, заставив его подпрыгнуть на кровати.

– Мы немедленно уезжаем. Одевайся, - голос Дорского звенел незнакомой сталью.

– Что случилось-то?
– недовольно спросил музыкант, выбираясь из-под одеяла.

– В дороге расскажу. Живее давай.

– Ты - безумец!
– кипел Вирин.

Лонцо только что пересказал ему свой разговор с мальчишкой-харранцем. Аблах к этому моменту уже был далеко позади, и музыкант вместо предвкушаемой мягкой постели трясся в седле.

– Даже если это действительно она, как ты собираешься отобрать наложницу у короля? Ты ведь сейчас никто!

– Зато она «кто»!
– огрызнулся Дорский.
– Мы всё расскажем, и он обязан будет её отпустить. Будь он хоть трижды король, но Харрана, Дархур и Лагодол пока в мирных отношениях. Она, в конце концов, не только младшая дочь харранского халифа, она - невеста короля Лагодола, Седьмая его забери!

– Демоны с тобой, - устало махнул рукой Вирин.
– Или сам успокоишься, или окажешься в замке и поймёшь, насколько безумна твоя затея. Вот только про привалы не забывай. Ты-то может и железный, а я и лошади - нет. Загонишь и пойдешь к своей принцессе один и пешком.

– В этом ты прав, - вздохнул Лонцо.
– Эх, мне бы сейчас драконьи крылья…

Как бы ни хотелось Дорскому, а время быстрее не шло. Короткие ночёвки и долгие часы в седле не приблизили столицу во мгновение ока. Позади остались девять дней пути, два трактира и семь костров. Десятую ночь друзья встретили на берегу лесного озера, к которому свернули освежиться и напоить коней. Над Дархуром установилась совсем летняя жара.

Друзья привычно и споро расседлали лошадей и стали устраиваться на ночлег. На поляне, окаймлённой вековыми вязами, звенели цикады, а над головами сияли уже ставшие знакомыми созвездия. Вдалеке по тракту простучали копыта трёх лошадей, и снова воцарилась тишина.