– Думаю, так будет лучше. Что же, - она остановилась и указала на дверь в комнату, - он здесь. Было приятно с тобой пообщаться, милая. Ты должна приходить к нам почаще.

Ага, конечно.

– Конечно, миссис Севилль.

– Пожалуйста, зови меня Сари.

Я улыбнулась уголками губ и, прежде чем постучать в дверь, подождала, пока она уйдет. Я услышала приглушенные звуки. Громко постучавшись, открыла дверь и заглянула внутрь. Он лежал на своей кровати и крепко спал, игра на экране телевизора стояла на паузе.

Зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Его комната была огромной. С одной стороны стоял плазменный телевизор, диван, несколько игровых кресел и новейшие игровые консоли. На другой стороне стоял стол с камерами и линзами. Пробковая панель, которая занимала большую часть стены, была увешана фотографиями и медалями по плаванию. Большинство фотографий были с изображением меня и природы. На некоторых была Кора, он снимал ее, пока та не видела.

Я подошла ближе к кровати и посмотрела на Эрика. Он выглядел таким невинным. Милым. Совсем не тем злым человеком, который швырнул в меня те убийственные слова. Я слегка толкнула его по колену. Он что-то пробормотал и свернулся в калачик.

– Ну же, Эрик, - я потянула его за пальцы ног. Он отдернул свои ноги.
– Посмотрим, как тебе понравится это, - я промаршировала в его ванную, огромную и отделанную синим мрамором, взяла бумажный стаканчик и налила немного воды. Достаточно, чтобы вернуть его в сознание.

– Если выльешь на меня это, то пожалеешь, - предупредил Эрик, когда я подошла к кровати. Он по-прежнему лежал, свернувшись, с закрытыми глазами и намерением игнорировать меня.

Я подняла стакан и наклонила его, вылив воду на его лицо, футболку и волосы.

Он выругался и подскочил.

– Да что с тобой?

– Это за те обидные слова, что ты мне вчера наговорил, засранец.

Он встряхнул волосами, и сощурил свои янтарные глаза.

– Ты такая с...

– Договаривай! Ну же!
– крикнула я в ответ.

– Сука!
– на его коже появились руны.

– А у тебя дерьмо вместо мозгов, - он обошел кровать, и впервые за все время во мне появилась неуверенность. Ладно, возможно, я зашла слишком далеко. Я собралась с силами.
– Эрик?

– Ты, действительно, думала, что придешь в мою комнату, проделаешь этот дурацкий трюк, и тебе сойдет это с рук?

– Ты не посмеешь навредить мне.

– Правда?
– его глаза остекленели.

В меня, словно через прорванную дамбу, влился страх.

– ТОРИН!

Эрик приближался, его губы искривила злобная усмешка, которую я ненавидела.

– Его здесь нет, чтобы спасти тебя.

– Это нелепо, Эрик. Я и раньше выливала на тебя воду, и ты никогда не реагировал так... так...
– я сглотнула. Еще больше злых рун появилось на его руках. Я дошла до двери как раз в тот момент, когда зеркало превратилось в портал, и из него вышел Торин.

Эрик остановился. К сожалению, он стоял между нами, поэтому я не могла дойти до Торина.

– Что такое?
– Торин посмотрел на меня.
– Ты в порядке?

Я начала кивать, а потом отрицательно покачала головой. Следом за ним в комнату вошли Эндрис, Ингрид и Лавания. Позади меня открылась дверь, и мама Эрика спросила:

– Что здесь происходит?

– Что ты сделал?
– спросила Лавания. Она в ужасе уставилась на Эрика.

Эрик перевел на нее взгляд.

– Я ничего ей не сделал. Просто хотел напугать, чтобы она ушла.

– Я говорю не о Рейн, - Лавания прошла мимо Ингрид и Эндриса, которые уставились на него с ужасом и восхищением. Торин стоял возле меня, хотя я не заметила, как он оказался рядом.
– Руны. Откуда они?

Эрик посмотрел на свои руки, и руны начали исчезать. Те, что покрывали лицо, еще было темными. Он пожал плечами.

– Не знаю.

– Как это понять, не знаешь?
– обрушился его отец у меня за спиной.

– Это ты их нанес?
– спросила Лавания, бросая на отца Эрика скептический взгляд.

Эрик состроил мину.

– Думаешь, я сам их нарисовал? Конечно, нет.

Лавания перевела взгляд прищуренных глаз на родителей Эрика.

– Вы! Вы посмели сделать это? На кого вы работаете?

– Мы бы никогда не сделали с ним такого, - резко ответила мать Эрика, ее взгляд метался между Лаванией и Эриком. Мы с Торином отошли в сторону, пропуская ее с мужем вперед.

– Как вы смеете обвинять нас в этом... зверстве?
– прогремел отец Эрика.
– Мы все время были преданы мальчику.