Часть вторая. Чистилище.

Два человека в смешных зелёных шапочках. Наклонившись, переговариваются о чём-то короткими фразами.

Кажется, что перед глазами, закрывая всё пространство, громадный белый лист. На нём, лёгкими, светло-бежевыми штрихами, нарисована комната с широким, почти на всю стену, окном. Чудовищная боль внутри головы.

Накатывающая волнами, а то и рывками, боль в левой ноге.

Опять этот белый лист. Теперь на нём угадываются кресло, стойка с какими-то приборами. Молодая женщина, в, таком же, как белоснежный лист, одеянии. Что-то говорит. Но не услышать ничего, когда в ушах стоит гул.

Боль внутри головы, в лобной доле.

Из-за валуна выскакивает человек в камуфляже расцветки "лес". Он замахивается. В руке зажата граната. Надо стрелять, но сил нажать на курок нет. Страх. Сейчас он бросит гранату и всё кончится. Страх.

Опять этот проклятый белый лист. Только теперь на нём нарисовано всё контрастней, чем раньше. Группа людей переговаривается у стойки с приборами. Ничего не слышно из-за боли в голове.

Кажется, что левая нога сейчас просто отвалится.

Боль, боль, боль.

Господи, когда же это всё закончится? Никогда бы не видеть больше этот белый лист. Жить бы без боли.

Кажется, тело невесомо и можно летать. Можно подняться немного над землёй. Вот он, я, Скиф, лежу среди камней. Левая штанина камуфляжа в крови. Вся. Из-под шлема по щеке и по подбородку сочится кровь. Всё лицо в кровавых насечках от каменной крошки. Поднимусь ещё выше. Вот за камнями лежит Грег и прицеливается в кого-то внизу под стенкой. Немного дальше Чаки, ворочая стволом, стреляет в перебегающие склон фигурки. Ниже него, привалившись спиной к валуну, Брен отстреливает патронташ гранат из "подствольника". Он спешит, пытаясь поддерживать хоть какую-то плотность огня. Сверху Скиф видит как, среди цепочки поднимающихся по склону людей поднимаются облачка взрывов. Его группа воюет. И над всем этим кружит пара "апачей", периодически ныряет вниз и грохочет своими пушками. И вот, когда Скиф пытается подняться ещё выше, картинка пропадает.

И опять боль, вспышка белого и боль.

И наступил день, когда Скиф пришёл в себя. Оказалось, что за окном - стена деревьев с зелёной листвой , у медсестры из-под шапочки выглядывает локон тёмно-рыжих волос, а кресло в углу у столика с голубой обивкой.

Скиф попытался сесть на кровати, но вспыхнувшая в голове боль, уложила его обратно. Один из приборов на стойке отозвался на движения Скифа ритмичными звуковыми сигналами. На их зов в комнату заглянула рыжеволосая медсестра. Тихо ойкнув, она исчезла за дверью и через несколько минут вернулась с двумя врачами.

И началась для Скифа длинная череда разных медицинских проверок. Энцефалография, томография и прочие прелести. Вспышки белого стали реже. Немного отступила боль.

На третий или на четвёртый день после "возвращения" пришёл врач. И рассказал Скифу, как будет выглядеть его, Скифа, ближайшее будущее. Осколочные ранения левой ноги особой опасности не представляли, но требовался реабилитационный период для полного восстановления коленного сустава. Совсем другое дело было с контузией. Здесь никто никаких гарантий не давал. При бережном отношении к голове, осложнения могли пройти сами. Но на смену им могли прийти другие. Опасность контузий в том и состоит, что предсказать их последствия крайне сложно. И можно запросто остаться на всю оставшуюся жизнь человеком с ограниченными возможностями. С погремушкой вместо головы.

Прошла ещё неделя. Скиф уже сам вставал с кровати, передвигался в пределах палаты и даже доходил до лифта. Правда, первый поход в душ больше напоминал переползание между укрытиями. Вдоль стеночки, периодически отдыхая и пережидая боль.

Теперь оставалось только спуститься в вестибюль и дойти до небольшого парка на территории госпиталя. Чтобы не провоцировать головную боль, всё приходилось делать медленно и осторожно.

Однажды утром в комнату к Скифу вошли Чаки и Грег.

Скиф по очереди обнял их и принялся расспрашивать о том, что было дальше, после того, как для него наступило небытие.

Оказалось, что дежурную группу подняли по тревоге через пятнадцать минут после того, как с монитора тактической обстановки исчез сигнал со второго "хаммера". Кроме того, тут же связались с военными. В процессе переговоров, выяснилось, что у тех уже была информация о новом формировании. Хорошо вооружённом, подготовленном и соответствующим образом мотивированном. Причём, именно по тому району, куда выехала группа Грега. И никому не пришло в голову, поделиться этой информацией с частной военной компанией, чьи группы патрулировали данный участок нефтепровода и перекачивающую подстанцию. Хотя сами военные частенько опрашивали членов патрульных групп. Мол, что видели, что слышали, как оценивают обстановку. Вот такие вот ведомственные игры.

Дежурная группа, не доезжая до места событий несколько километров, запустила дрон и получила картинку во всей своей красе: и сожжённые "хаммеры", и суету вокруг них, и "тачанки" с пулемётами и миномётами. Вызвали военных. После того, как "апачи" зачистили дорогу, группа пошла вперёд. Тем более, что военные уже были на подходе.

Вторая пара "апачей" сделала только один заход на тех, кто атаковал группу Грега. После чего стрельба прекратилась и "апачи", став в круг, прикрыли место посадки эвакуационного вертолёта. При этом, Чаки вспоминал, что сесть вертолёту на склоне было негде. Он просто завис в футе над землёй. И Скифа, и Брена, и тело Чонга пришлось подымать на "танцующий" в воздухе борт с помощью экипажа.