Когда они тараном вынесли двери Тронного Зала, Лорик был в рядах первых, кто бросился на жалкие ряды защитников, сплотившихся вокруг своего лорда. Лорик так долго хотел нанести тот самый роковой удар лидеру бунтовщиков! Но вот когда он наконец увидел виновного в смерти его родных человека, желание отомстить ушло, исчезло. Вместо ужасного лорда-палача, там был лишь израненный, едва держащийся на ногах мужчина в измазанных кровью латах. Лорик так и не смог ударить. Зато смогли остальные.

Гаррак де Крауд пал под стальным и острым градом мечей, погибнув на месте. Его дочь Наддин, визжа, словно кошка, бросилась с кинжалом на ближайшего солдата, но упала, пронзённая в грудь ударом копья. Лорик понял, кого они защищали - маленького, зарёванного, с глазами полными ужаса, мальчика. Солдаты, опьянённые жаром битвы, кровью и танцующей рядом смертью, наверняка убили бы и ребёнка, но Лорик успел подхватить мальчишку на руки и закрыть его собой, от жаждущих мести товарищей по оружию.

Так и пронеслась Битва за крепость Бартун для сына простого кузнеца, успевшего побывать мечником доблестной королевской армии, юноши Лорика по прозвищу Чекан.

***

"Всё кончилось, - думал Кинвальд, продвигаясь со свитой, в глубь крепости.
– Наконец-то всё кончилось. Не зря подобные события истории называют "В Огне". Огонь без разбора пожирает всё, чего коснётся..."

По всей крепости, в великом и ужасном множестве, валялись истерзанные огнём, гневом и ненавистью, тела.

"Так для чего же люди идут в Огонь?
– думал Кинвальд, шествуя сквозь пиршество для стервятников.
– Кто-то идёт за местью, но сдаётся мне, что даже отомстив, они не обретают того, за чем шли..."

Лорик по прозвищу Чекан стоял на галерее крепости, в отрешённом одиночестве, один на один со своими чёрными, как стаи ворон над головой, думами.

 "Некоторые идут за других. Дабы спасти, уберечь и не позволить любимым сгореть до тла, но именно они и сгорают словно тонкие лучинки..."

Вартэк гон Тайлон лежал на усеянной телами и стрелами земле. Его глазам, в которых отражалось заходящее солнце, уже не было суждено увидеть новый рассвет.

"Некоторых из нас заставляют раздувать сей Огонь против нашей воли. Не думаю, что в час мира люди испытывают друг к другу ту ненависть, что обуревает их в час войны..."

Сатон Баф, придворный чародей де Краудов, был накрыт полотнищем, ибо вид его изрубленных останков, заставлял бледнеть даже повидавших многое, ветеранов.

"Другие же, идут в Огонь, ради мира. Ради спокойной жизни своей семьи, дома и следующих поколений..."

Алинтан де Флам спал вечным сном среди камней и обломков, зная, что исполнил своё предназначение.

"А кого-то сей Огонь, словно нежданная буря ясным днём, застаёт в родных стенах и уносит за собою..."

Наддана де Крауд, не смотря на рану в груди, оставалось прекрасным созданием красоты и грации, чьи сапфирово-синие глаза, даже после смерти так и не угасли.

"Тот, кто раздувает Огонь, не думая о плодах своих деяний, как правило жалеет, но лишь когда становится слишком поздно что-либо менять..."

Гаррак де Крауд, укрытый чёрным, как извечная тьма, плащом, лежал возле трона, протягивая руку к дочери. В его остекленевших глазах плескалась пустота и отчаяние.

"Ну, а тот, кто упивается Огнём, словно вином алым - не достоин прощения, - подвёл итог размышлениям Кинвальд, останавливаясь перед своими советниками.
– И воистину не достоин прощения тот, кто не способен проявить милосердие к побеждённому..."

– Ваше величество, - поклонился архимаг Фин.
– Крепость наша. О смерти Гаррака и его дочери, вы уже знаете. К сожалению, в пылу сражения, была убита и леди де Крауд. В живых остался лишь сын палача, Райан. Последний из рода. Его спас один из наших солдат.

– К добру ли?
– мрачно произнёс кардинал Мольен.
– Яблоко от яблони недалеко падает. Сейчас дитя безобидно, но не вспомнит ли оно, о кровной мести, когда вырастет? Быть может, лучше было бы наследнику рода... случайно погибнуть?