Но тут послышался милый говорок Мэрилин Монро и громкий призыв Киски, толкающей Голицына в плечо: "Господин Голицын, поухаживайте за дамами"!

Голицын очнулся, увидел Мэрилин Монро, нетерпеливо протягивающую руку с пустым бокалом в сторону ведёрка с шампанским. И он воспрянул, оживился, стал открывать шампанское... "вот передо мной мечта и грёза всех мужчин.., но почему же мы встретились в такой неподобающей случаю компании" - думал он, наливая искрящийся напиток этой самой грёзе и мечте. Киска тоже подставила свой бокал, и громко объявила: "Наливайте всем желающим! Бокалы я расставила". Голицын же наполнил бокал, стоящий перед его соседкой справа, и протянул бутылку, почему-то, её мужу. Булгаков, с отсутствующим взглядом, принял эту бутылку, и передал её через стол в руки Николаю Александровичу. Тот же, немного растерявшись, наполнил бокалы своим дамам.

А Мэрилин Монро уже весело и звонко чокалась своим бокалом о бокал Киски, и выпивала, и приговаривала что-то, вытягивая губки бантиком.

– Простите, - заговорил вдруг Николай Александрович, глядя исподлобья на Голицына, - а от какой же ветви князей Голицыных вы происходите? Я знаю всех Голицыных.

– Ну, началось - скривил улыбку Голицын, - я не принадлежу ни к какой ветви тех князей. Я просто Голицын.

– Хм, зачем же скрывать от меня свою родословную?
– улыбнулся царь одними глазами - Я не ЧК и не Уралоблсовет.

– Свою родословную я знаю только до дедов. Впрочем, как и большинство в моей стране. Это стыдно - я знаю. Но это считалось нормальным.

– А на чём же вы держитесь?
– неподдельно изумился царь.

– Теперь?
– так же изумился Голицын.
– Теперь даже и не знаю.

Возникла недоуменная пауза.

– Кстати, вот, шампанское напомнило, - заговорила одна из дочерей царя, видимо старшая, - я помню того крымского старика с большой седой бородой и усами, который производил местное шампанское. Это ведь был князь Голицын, папа?
– обратилась она к отцу, заодно, пригубив из своего бокала

– Да-а, - оживился тот, - Лев Сергеевич Голицын. Замечательный винодел. Мало того, что он выращивал сорта крымского винограда, он организовал производство шампанских вин в Империи. Абрау-Дюрсо - его детище! Он получил Гран-при на всемирной выставке в Париже!

– А начальник императорской охоты светлейший князь Дмитрий Борисович Голицын, - подсказала императрица.

– Да-а, герой русско-турецкой войны, - с удовольствием подтвердил Николай Александрович, - командовал полком Терского казачьего войска. Генерал от кавалерии. Кстати, подмосковное Голицыно - это от него. Да-а, охота! Охота и ходьба пешком на многие вёрсты - это единственное что меня спасало в моей должности. Когда под арестом нам позволяли гулять только один час по двору и даже запретили пилку дров - я заболел. Сразу поясница, ноги, геморрой, просим прощения. И я даже слёг на какое-то время.

– Папа, ты ещё забыл того Голицына, который пустил первые трамваи по Москве, - сказала очередная дочь царя с каштановым цветом волос, - и тоже отпила шампанского.

– Так точно, - отозвался папа, - князь Владимир Михайлович Голицын. Но он организовал не только трамвай. Он проектировал московское метро, но война 14-го года помешала. На должности городского головы он много чего построил. Но потом, правда оплошал - возглавил Думскую оппозицию... Ох уж эти Думы, - вздохнул царь и головой покручинился.
– Но большинство князей Голицыных, во все времена, были военными, служили до генеральских чинов до высоких наград, чем они мне и дороги. Я ведь сам с головы до пят военный человек. Это моя стихия.

– А я вот встречал ещё одного князя Голицына, - таинственно заговорил Булгаков, - полковника. На Кубани. В Белом движении Он пришёл тем жутким "Ледяным походом" с генералом Корниловым из Новочеркасска. /Он сделал паузу, мельком взглянув на Голицына, и продолжил, обращаясь в сторону царя/ - Уже много позже, когда я тайком в Москве пытался собрать материал о Вашем расстреле... Нам-то большевистские газеты лгали, что расстрелян только царь, а вся его семья находится за границей. Так вот, до меня дошли сведения, что этот самый Голицын, будучи участником взятия Екатеринбурга белыми 30 июля 1918 года, и будучи уже в звании генерала, приказал начать первое военное расследование убийства большевиками царской семьи.

– Да это наверное князь Владимир Васильевич Голицын, - с какой-то странной весёлостью воскликнул Николай Александрович.
– Отважнейший человек. В 15-ом году он был ранен, отравлен боевым газом.., но потом, в 16-ом, был произведён мною в полковники и назначен командиром 15-го Сибирского стрелкового полка. Да, да, потом, уже без меня, он служил при генерале Корнилове. Да.

– И на кого ж вы нас покинули?!
– вдруг разыграл из себя плакальщицу Михаил Афанасьевич Булгаков, уронив кулаки на стол, и кручинясь всем туловищем вместе с поникшею головою.

И не понятно было - шутит этот писатель из писателей или всерьёз убивается.

Но Император посмотрел в его сторону довольно серьёзно и сказал: "Потому что кругом была измена, трусость и обман. Оказывается в феврале у них всё уже было обговорено и готово. Начальник моего Генерального штаба Алексеев представил мне Манифест о моём отречении, где стояли подписи всех Командующих фронтами. Делать было нечего. Во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии, как говорилось там, я отрёкся".