– Наш сайт состоит из двух страниц, – невозмутимо ответил Бенедикт, – лендинга и контактов. Причем твоих. Не думаю, что это стоило очень уж дорого, хотя нужно будет перепроверить счета.

– Мы усердно трудились, – с пафосом произнес Тони.

– Ах, прости. Не силен в минимализме, – в голосе Бенедикта звучал смех. – И вообще – моему образу ничто не угрожает, потому что клиентки все время принимают тебя за меня.

– Это потому, что я умею сексуально двигаться, ношу узкие пиджаки и моя фамилия Фак. А ты – гребаный консерватор.

Бенедикт расхохотался.

– Готов признать свое поражение. – Он кивнул на папки в руках у Тони. – Что там?

– Идеальный первичный отбор, – просиял тот. – Я трудился как пчела. Уверен, ты сможешь найти подвох максимум в двух-трех.

– Уверен, я найду подвох в девяти из десяти, – вздохнул Бенедикт, – но тебя это не остановит. Давай садись.

Он поднялся из-за стола и пересел на диван. Повесив на вешалку пальто и удобнее перехватив охапку тонких папок, Тони расположился рядом с ним и аккуратно опустил свою добычу на кофейный столик. Сложно было определить сразу, но, судя по толщине стопки, папок было не меньше пятнадцати.

– Ну что ж, поехали, – Бенедикт был настроен решительно.

Спустя пару часов он захлопнул очередную папку и предложил сделать перерыв.

– Знаешь, иногда, делая это, я чувствую себя Распределяющей шляпой из «Гарри Поттера», – устало проговорил он, потирая лоб. – Гриффиндор, Слизерин, Хаффлпафф, Рэйвенкло, снова Слизерин, и еще раз Слизерин… – Его рука раздраженно хлопнула по разбросанным на столе бумагам – анкетам, записям и фотографиям. – Больше всего, конечно, Хаффлпафф, – он скорчил гримасу и откинулся на спинку дивана.

– Не скажи, – Тони с улыбкой посмотрел на него, затем встал, пройдя к бару, достал оттуда бутылку виски и, плеснув немного в два стакана, подошел и протянул один Бенедикту. – Вот здесь, – он присел обратно на свое место и порылся в бумагах, – как раз есть… где же она… ага, вот – Гриффиндор. Чистой воды. Я еще отметил себе – не дать тебе ее пропустить.

Бенедикт лениво и без особого энтузиазма потянулся за папкой, на обложке которой значилось «Гарриет Хант», и бегло пролистал ее.

– Студентка, двадцать один год… любит животных… подрабатывает в издательстве… любит красное вино… скорее, консервативна… Девственница.

Он поднял глаза на Тони.

– Девственница, – Бенедикт задумчиво постучал пальцами по пластиковой поверхности папки. – Ты прав, Гриффиндор. Но… – он снова порылся в папке и нашел фотографию, с которой застенчиво улыбалась черноволосая девушка с большими глазами и очаровательными ямочками на щеках. – Зачем ей понадобился хастлер? Она прекрасно и сама справится. Ей стоит щелкнуть пальцами, и сбежится толпа постпубертатных красавчиков, которые будут счастливы переспать с ней.

Тони пожал плечами.

– Видимо, она не хочет постпубертатных красавчиков.

Он отпил из стакана.

– Похоже, для этого у нее слишком хороший вкус. И, судя по досье, – он указал на папку – не только в этом.

Бенедикт снова открыл папку и стал просматривать записи более подробно.

– Старательно учится, думает о будущем… Много времени проводит дома… Любит уединение… Это понятно… Много читает… Честертон, Шекспир, Толкиен… – его пальцы медленно листали тонкие страницы. – Планирует быть редактором… Не слишком общительна…

– Она мне нравится, – Тони говорил задумчиво и серьезно. – Я с ней переписывался. Ночью, когда она оставила заявку, ответил на пару вопросов в чате, – увидев вопросительный взгляд Бенедикта, пояснил он. – Она довольно умна, у нее прекрасное чувство юмора, и она очень грамотно пишет. И она была пьяна.

– Такая, как она, вряд ли написала бы трезвой, – кивнул Бенедикт, не отрываясь от папки.

– А еще в ней чувствуется какая-то хрупкость и растерянность. Хотя говорит – как бритвой режет, – закончил Тони.

– Все это, конечно, хорошо, – Бенедикт захлопнул папку, – но едва ли она понимает, что делает.

– Что ты имеешь в виду? – Тони сделал глоток из стакана.

– Девушке двадцать один год, она умна и красива, и она хочет, чтобы ее сексуальная жизнь началась вот таким образом, с незнакомым мужчиной – с хастлером, которому она заплатит за ночь? Скажи, что ты шутишь.

– Не вижу, что тут такого, – Тони пожал плечами и поднялся, чтобы налить себе еще. Вернувшись и повращав в руках стакан, он спросил: – Что тебя удивляет? Да, она красива, одинока и умна, с ровесниками и друзьями говорить не о чем, а кровь бурлит. Ей хочется узнать, что это такое. Причем, заметь, ведет она себя вполне разумно – несмотря на смущающую ситуацию и изрядное количество спиртного, которое – я уверен – проглотила в тот день, когда мы с ней переписывались.