– Вы искали что-то конкретное, или просто вышли на него через Google случайным образом?

Гарриет закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Так, хорошо.

– Через Google, – ее голос был сухим и нарочито официальным.

Секретарша принесла напитки и бесшумно исчезла, оставив поднос.

Длинные пальцы Бенедикта скользнули по ручке чайника и, легко подхватив его, понесли в сторону чашки. Когда прозрачная струя чая коснулась дна, Гарриет сломалась.

– Этого не может быть, – сказала она прежде, чем успела остановить себя. – Этого просто не может быть.

Бенедикт аккуратно поставил чайник на столик.

– Простите, чего именно?

– Всего этого, – Гарриет обвела взглядом комнату, обстановку, чашку в его руках и самого Бенедикта.

– Простите, я не понимаю, – Бенедикт откинулся в кресле и сделал глоток.

– Хастлер, – Гарриет посмотрела на безупречные лацканы его пиджака и повторила так, словно это должно было все объяснить, – вы. Это просто невозможно.

Она чувствовала, как внутри нее закипает гнев.

Бенедикт сделал еще несколько глотков чая и поставил чашку на столик рядом с чайником.

– Отчего же?

– Вы похожи на выпускника Оксфорда! – осуждающе сказала она.

– Я и есть выпускник Оксфорда, – улыбнулся Бенедикт. – Выпуск 2002 года.

Гарриет поняла, что еще немного, и она потеряет самообладание. Если оно у тебя было, идиотка.

– Выпускники Оксфорда не становятся хастлерами!

– Выпускники Оксфорда становятся теми, кем захотят.

Его глаза улыбались.

Он должен был быть не таким. Внутри нее загорелся красный свет, и в его отблесках Гарриет внезапно увидела все, что ее так раздражало, и дорогой классический костюм явно стоял в этом списке на последнем месте.

Эти глаза.

Руки.

Эта манера говорить.

Где же, черт возьми, развязный чувак, фаллос на ножках, который выпрыгивал на нее в разных редакциях со всех сайтов? Вернись, ты мне так нужен!

Нахрен. Я хотела просто трахнуться.

Отлично, Гарриет, ты вспомнила, зачем пришла.

Не смотреть ему в глаза.

– Мистер Тэррингтон, – настолько холодно, насколько она могла, произнесла Гарриет, – надеюсь, вы изучили мою заявку?

– Да, разумеется, – Бенедикт смотрел на нее, чуть склонив голову, всем своим видом выражая вежливое внимание.

– Можете ли вы мне помочь?

– Уверен, что да.

– В таком случае… – Гарриет поколебалась. – Что требуется от меня?

– Выпейте кофе.

– Я… что? – Гарриет посмотрела на него непонимающе.

– Вам принесли целый кофейник, Мэри варит восхитительный кофе, но вы даже не попробовали, – он смотрел на нее с открытой улыбкой, без следа иронии или сарказма.

Гарриет перевела растерянный взгляд на столик и действительно обнаружила там кофейник и изящную фарфоровую чашку, на которые не обратила внимания вначале.

– Мистер Тэррингтон, я… – начала было она, повернувшись к нему, но тут же остановила себя и, вновь задумчиво взглянув на поднос, медленно взяла кофейник и до краев наполнила чашку.

Кофе был действительно неплохим.

Гарриет пила напиток мелкими глотками, изредка бросая взгляд на Бенедикта, который расслабленно расположился в кресле и молча смотрел на нее.

Гарриет запретила себе расценивать это молчание как уютное и решила возобновить разговор.

– И все же, мистер Тэррингтон, возможно, вам будет интересно узнать подробности моего… дела?

Он кивнул.

Гарриет принялась сухо перечислять, так, словно цитировала бухгалтерский отчет:

– Мне двадцать один год, я гетеросексуальна, здорова, у меня нет вредных привычек, не было случайных связей и полностью отсутствует сколько-нибудь полноценный сексуальный опыт. И я хочу это изменить.

Наступило молчание.

– Исчерпывающая информация, – мягко сказал Бенедикт.

– Если вас интересуют мои сексуальные предпочтения, то…

– Нет.

– Простите?

– Нет, – спокойно сказал Бенедикт. – Ваши сексуальные предпочтения меня не интересуют.

Гарриет опешила.

– Но как же вы тогда… – начала она, но тут же овладела собой. – Впрочем, не буду настаивать. Уверена, что ваши методы отвечают самым высоким стандартам, и готова полностью положиться на ваш опыт.

– Благодарю, – негромко сказал Бенедикт, на сей раз глядя прямо ей в глаза.

Нет, пожалуйста.

Она точно хотела отвести взгляд. Но это было все равно что оторваться от чашки свежесваренного кофе, в те минуты, когда он самый ясный, и нужно поймать не вкус или аромат, а мерцание его души. Гарриет смотрела на Бенедикта, и вдруг почувствовала, как ее начинает отпускать напряжение, которое она копила в себе с той секунды, как переступила порог этого агентства, как внутри нее распускаются узлы, и становится легко дышать. Ее тело вдруг стало мягким и расслабленным, и она захотела, действительно захотела сказать ему не то, что считала нужным, а всю правду.