– Анестезия, – невозмутимо ответил Бенедикт.

– Анесте… Что?!

Он улыбнулся, ничего не ответив. Вместо этого он подошел к кровати и, усевшись рядом с Кристин и, как ни в чем ни бывало, проведя кончиками пальцев по ее спине, попросил:

– Расскажи, как это было с тобой в первый раз.

– Ужасно, – отозвалась она прежде, чем успела осознать, что именно сказала.

Бенедикт кивнул, никак не реагируя на ее раздосадованный вид.

– Кто из них?.. – он слегка нажал на ее спину ладонью, толкая вперед и заставляя улечься на живот.

– Барри, мой однокурсник, – сдалась Кристин, поняв, что все равно уже проговорилась. – Мы никогда особо не симпатизировали друг другу, но как-то на паре вечеринок он пригласил меня на танец… Я не планировала ничего серьезного. Да ничего серьезного и не было, – сердито поправила она себя и поморщилась, вспоминая. – Когда он позвал меня к себе, я думала, что… – она грустно улыбнулась. – Думала, мы просто выпьем и пообжимаемся на кровати. Но все зашло слишком далеко.

– Он был груб с тобой? – к ласкающей ее руке присоединилась вторая, и она бессознательно выдохнула от удовольствия.

– Нет, – Кристин задумалась. – Нет. Я даже не могу сказать, что это было физически неприятно. Но это было стыдно, и мне хотелось, чтобы это поскорее закончилось.

Бенедикт кивнул, наклонив голову, будто прислушиваясь к каким-то своим мыслям.

– Перед тем, как я ушел, – медленно начал он; его ладони, гладившие ее тело, остановились на мгновение и тут же вернулись к своему занятию, – ты думала об этом, не так ли?

Кристин молчала. Ей явно не хотелось поднимать эту тему, но отрицать очевидное было невозможно.

– Да, – наконец, с усилием сказала она. – Но это…

– Сейчас ты об этом думаешь? – перебил ее Бенедикт.

– Я… нет, – выражение ее лица сделалось настолько озадаченным, что он едва сдержался, чтобы не рассмеяться. – Но ты ведь все равно… – Кристин понизила голос и, выскользнув из его рук, обернулась к нему, – ты все равно возьмешь меня, – полувопросительно закончила она.

Ничего не ответив, Бенедикт развернул ее обратно и, протянув руку за лежащей рядом подушкой, приподнял Кристин и подложил ее ей под бедра.

– Возможно, – задумчиво сказал он, – если ты захочешь.

С этими словами он аккуратно развел ее ноги в стороны и, прежде чем Кристин успела что-либо понять, проник в нее одним пальцем.

– Тише, – шепчет он, чувствуя, как она инстинктивно сжимается вокруг него, – тише, не двигайся. Вот так.

Он выходит не раньше, чем она расслабляется и перестает сопротивляться, обещающе проведя ладонью по внутренней стороне ее бедра и ненадолго задержав руку на клиторе. Кристин поворачивается к нему, и в ее глазах – больше, чем согласие; она требует, и Бенедикт, улыбаясь, свешивается с кровати и отыскивает среди складок своей брошенной одежды запечатанный презерватив.

– Так хорошо? – в темноте ее кожа кажется почти перламутровой; Бенедикт кладет правую ладонь ей между лопаток и некоторое время не двигается. Он скорее угадывает, чем видит, ее безмолвный кивок, откликаясь на него самым непосредственным образом, и уже не останавливается до тех пор, пока она не замирает в новой вспышке безумного наслаждения.

Когда они лежат рядом несколько минут спустя, Бенедикт долго молчит, откинувшись на спину, выравнивая дыхание и улыбаясь в темноту. Внезапно какая-то мысль приходит ему в голову, заставляя обернуться к женщине, с которой он делит постель.

– Это первый случай за много лет, когда я работаю с клиенткой, о которой почти ничего не знаю, – негромко произносит он.

Кристин чуть слышно хмыкает и переворачивается набок.

– Это легко исправить. Что ты хочешь узнать?

– Сейчас – только одно, – в голосе Бенедикта звучит плохо скрываемое коварство.

Кристин поднимается и, прикрывшись одеялом, вопросительно смотрит на него.

Повисает долгая тишина.

– Какого цвета у тебя глаза?

– Бренди, – в протянутой руке Бенедикта стакан с прозрачной жидкостью отливал темно-коричневым, золотистым и огненным.