Постояв у ворот погоста, я вспомнила, что совершенно не представляю где искать могилу кума старосты. При жизни я его не очень хорошо знала и на похоронах не была. Решив, что уж на кладбище я всегда найду у кого спросить адресок нового места не-жительства товарища, я вошла под сень развесистого дуба.

Пройдя по главной аллее, я увидела знакомое приведение, оно было тут кем-то вроде смотрителя и все знало. Разговорчивый дух быстро и доходчиво объяснил, как найти нужную мне могилу. Поблагодарив и пообещав в храме свечку поставить за упокой привединистой души, я отправилась по указанному мне адресу.

Могила нашлась быстро вместе с её хозяином. На оградке сидел не упокоенный усопший и тяжко вздыхал. В свете луны и стенаний смотрелся он неотразимо. Запах был соответствующий. Увидев меня, покойник начал буравить меня белёсыми глазами, которые неприятно светились в темноте.

– Что, добивать несчастного мертвеца пришла? Давай, давай! Может тебе орден али медаль каку за энтот подвиг дадут!
– сварливо проворчал узнавший во мне представителя местной власти, мертвяк.
– Видно так мне на роду написано - и в жизни страдал, и в смерти нет мне покоя!

– Что, Сидор, не хочет староста должок возвращать?
– усмехнулась я.

– Да когда этот жадина что возвращал?
– возмутился усопший.- Я, можно сказать, через него и помер то! А, что там говорить - одно слово, но дюже неприличное при девице молодой произносить его никак не можно! Ну, что стоишь - руби мне голову заступом, вилами протыкай и пропадай я бедный несчастный!
– опомнился усопший, картинно свалился с оградки и положил голову на соседний могильный холмик, предлагая рубить и протыкать. Полюбовавшись на дивную картинку пару минут, я даже пожалела, что не умею рисовать (такой сюжет пропадает). Я покачала головой и усмехнулась.

– В общем, так, гражданин покойный - я вас не собираюсь загробной жизни лишать!
– как можно строже сказала я, тщательно скрывая улыбку.
– Но допустить, чтобы вы в таком виде по деревне шлялись и по ночам в окна скреблись, тоже не могу, - я вытащила из сумки заветную бутыль.
– Вот. Староста передать просил.

Покойный на удивление резво вскочил и бутыль у меня выхватил.

– Ой, спасибочко! Вот уважил! Ну, хоть теперь, хоть после смерти. А то, как же, ведь через него я тут кручинюсь один-одинешенек, - усопший прижал к себе бутыль с нежностью матери качающей ребенка и вознамерился нырнуть в могилу солдатиком. Получилось плохо. Ловчий барьер одинаково хорошо и на парней с русалками действует и на мертвецов. На всех тех, кто сбежать не вовремя от меня норовит. Покойный впилился лбом в соседний памятник, и обиженно посмотрел на меня.

– И как это понимать?
– потирая лоб, спросил мертвец.

– Очень хочется услышать рассказ про то, как вы здесь через кума своего старосту "один-одинешенек" оказались. И поподробнее, пожалуйста.

– А что мне за это будет?
– деловито поинтересовался покойный.

– Сторожем-уборщиком на кладбище пристрою и разложение тела остановлю.
– быстро нашлась я.
– Местный смотритель сам могилы убирать не может, в силу особенностей существования в данном плане бытия, и давно просит помощника. Погост в запустение приходит. Согласен?

– А что мне за это строжевание-убирание будет? Оплата, то есть, какая?

– А это ты со смотрителем сам договоришься. Но думаю, без оплаты честного труда не останешься.

– А, согласен!
– недолго думая махнул рукой покойный.
– Спрашивай, все как на духу расскажу!

С кладбища я выходила весьма довольная собой. Староста не сказал от чего кум его на самом деле помер. Врач заключение дал, что смерть наступила в результате принятия несовместимого с жизнью количества алкоголя, сиречь местного самогона. Отделению моему такие смерти неинтересны. Записали как несчастный случай и всё.

А на деле, мужики поспорили на бутыль, что Сидор ведро этого самого самогона за раз не выпьет. Только оказался он мужик упрямый - поднатужился и выпил, а через несколько часов преставился.

Со слов покойного выходило, что староста его на тот спор три дня подбивал. А после смерти Сидора, поселкоправителю досталось приличное хозяйство и крепкий дом в наследство, как самому близкому к покойному человеку. Иных родственников старостин кум не имел.

Потому выходило, что не будет у меня завтра полноценного выходного, придется к старосте идти и выяснять степень его вины-раскаяния. Ему еще повезло, что новоявленный кладбищенский помощник смотрителя претензии предъявлять не стал. Иначе поехал бы староста поднимать хозяйство куда-нибудь в северные пределы нашей необъятной родины.

Посвящать Сидора в свои планы я, конечно же, не стала. Приглашение Савки, кстати, тоже не передала - не хватало еще мне, чтобы этот мертвец сотрудников спаивал!

Приведения, неупокойники, упыри, вурдалаки – все это стало уже давно привычным. Что-то опасным, как медведь-шатун, что-то не очень, с кем-то было можно договориться полюбовно…

Драконы оказались не единственными, кто оказался в нашем мире. Сказки ожили и предстали во всей красе. Не все из них были добрыми, а сказочные персонажи благородными. Мир начал стремительно катиться в пропасть. Люди уничтожают то, что не в силах понять. Оружие, так долго лежавшее на складах, пошло в ход. Первое время, от страха, даже не пытались договориться с вновь прибывшими, их просто хотели уничтожить. Всех. Без разбору. Хотели вернуть мир – привычный, родной и понятный, не понимая что все бесполезно. Мира, нашего мира, уже не было.