Эпилог

Девять месяцев спустя

КАЙЛА

Лаклан это потная, ворчащая, неутомимая машина. Так думаешь, видя, как правильно двигаются его конечности, напрягаются мышцы, когда он сгибается, и делает выпад, прокладывая себе путь. Он прекрасный зверь, вроде как не прилагающий усилий, крадущий ваше дыхание. И черт, это заводит меня.

И я не единственная, кто так думает. Я смотрю вокруг, стадион кричит, размахивая своими красными с чёрным шарфами, и я знаю, по крайней мере большинство женщин думают то же, что и я, и может даже некоторые мужчины.

И без слов ясно, Лаклан МакГрегор это сила, с которой нельзя не считаться. И Боже, я это знаю. Теперь больше, чем когда-либо. И я имею в виду, в лучшем из смыслов.

Переезд в Шотландию был лучшим решением, которое я когда-либо принимала. Девять месяцев назад я понятия не имела, что будет с моей жизнью, все что я знала, что здесь был мужчина, которого я любила и мужчина, который любил меня, и я должна была быть с ним. И не важно, что он сражался со своими демонами, и я блуждала в океане горя, без какой-либо цели, за исключением него. Меня не волновало, что я рискую всем и что, возможно, это все не сработает. Я бы рискнула снова, и все вышло именно так, как и должно было.

Однажды мама сказала мне, что моя жизнь идёт тем курсом, которым и следует. Думаю, она была абсолютно права. Мой старый курс привёл меня в Эдинбург с Лакланом, где я безумно влюбилась. Но у жизни были иные планы, планы, которые мы никогда не сможем понять, и курс изменился. Мне потребовалось время, чтобы перенаправить его. Потребовалось время, чтобы выяснить, что мне действительно нужно.

И все это время это был и есть Лаклан.

За девять месяцев многое изменилось. Лаклан все время остаётся трезвым, хотя никто из нас не считает это чём-то само собой разумеющимся. Я знаю это то, что никогда полностью не оставит его. У него бывают хорошие дни и плохие, и в плохие дни мы ходим на длинные прогулки и я заставляю его разговаривать со мной, пока мы не находим решение. Теперь мы в этом вместе и я убеждена, он знает, что не должен сталкиваться с этим в одиночку.

Ему очень помогает психолог, и он ведёт здоровый образ жизни. И он очень хорош в боксе, занимаясь этим все ещё ради развлечения, как ещё одна форма физических упражнений, не имеющая ничего общего с его карьерой и просто помогающая ему лучше, без лекарств и алкоголя, справляться со своим гневом.

Мне нравится думать, что из-за этого он стал лучше в регби. Когда я познакомилась с ним, он был сильно обеспокоен по поводу своей карьеры и возраста, думая, что возможно не сможет продолжать играть долго. Оказалось все не так. Он не только играет лучше, чем когда-либо, но он так же играющий дольше всех член команды и начинает новый сезон в качестве капитана.

Он великолепно справляется со своей новой ответственностью.

Что касается меня, я до сих пор стараюсь изо всех сил, но это весёлое противостояние.

Я не получила работу в Twenty-Four Hours, но получила должность автора в шотландском журнале о моде и стиле. Мне платят за статьи, и это дополнение к зарплате, которую я получаю, работая неполный рабочий день с Амарой в «Любимом Забияке». А сейчас мы вдвоём пытаемся объединить усилия и придумать для организации должность специалиста по связям с общественностью. Может быть, она возьмёт это на себя, может быть я, но это действительно поможет Лаклану получить любовь, финансирование и внимание, в котором он нуждается ради собак.

К слову о собаках. Лионель и Эмили все ещё с нами, все ещё облизывают нас до смерти и обнюхивают все, что видят. К сожалению, Джо умерла несколько месяцев назад. Рак. Мы ничего не могли поделать, и как только Лаклан увидел, что она страдает, он усыпил ее. Если честно, было чертовски больно видеть такую красивую, милую собаку такой испуганной на ветеринарном столе. Но, в последнюю минуту, она взглянула на Лаклана и он, со слезами на глазах, улыбнулся ей и, казалось, она улыбнулась ему. И она успокоилась. Ветеринар сделал ей укол, и она тихо умерла.

Естественно это событие напомнило о каждом свежем, болезненном воспоминании о смерти мамы. О том, что никогда не уйдёт. Вообще. Хотела бы я, чтоб это было возможно. Но, в каком-то смысле, так было бы неправильно, потому что кто-то подобный моей маме всегда должен быть на переднем плане в ваших мыслях. Чувство этой боли, этой потери, лишь свидетельство того, каким человеком она была.

Хотя иногда бывает действительно трудно просто встать с постели. Иногда вы просыпаетесь после сна об этом человеке, и есть тот блаженный момент между сном и реальностью где вы думаете, сейчас все так, как было всегда. А потом до вас доходит насколько все изменилось. Я понимаю, что она ушла, и моя грудь наполняется камнями.

По таким утрам я тянусь к Лаклану и он всегда здесь. Потому что он моя опора, моя любовь и мое все. Нет ничего, что бы я не сделала для него и ничего, чего бы он ни сделал для меня и, Боже, это страшно иметь такую любовь, действительно так, но я никогда ни на что не променяю ее.

Знаю, я имела обыкновение думать что тип любви, который был у мамы с папой отчасти разрушит вас. Такая большая, смелая и могущественная, это самое важное в вашей жизни. И это правда. Потому что любовь, которой я люблю Лаклана, именно такая. Она сильнее нас обоих. У неё есть сила разрушить нас, как самая тёмная звезда взрывается изнутри, слишком большая для своего же собственного блага. Но как же прекрасно иметь что-то подобное, любовь настолько глубокую, что она способна поставить людей на колени. Любовь, которая может подняться из пепла, больше и сильнее, чем когда-либо прежде.