– Слушаю тебя.

– Дракон - это, как я и говорил, древний магический символ. Вот только с этим символом связан один интересный нюанс. Дракон - это и магический знак, и вызов одновременно.

– Вызов, кому?

– Всему миру. Тем, кто осмелится встать против татуированного. Причем я могу сказать наверняка, что почти каждый из самых великих воинов в истории, носил дракона на своем теле.

– Убивая любого, кому это не нравилось?

– Да, именно так. А еще - любого, кто осмелится нанести себе подобную татуировку.

– Тогда почему герцог был жив?
– недоуменно спросил Риис.

– Ну это же очевидно, - укоряющим тоном отозвался Хис-Тир.
– Потому что он сын и, вероятно, преемник Дракона. Ант, не помнишь, сколько лап и когтей было у его светлости Олтирна?

Мастер меча напряг память.

– Не уверен до конца, - осторожно проговорил он, - но, кажется, две лапы с четырьмя когтями каждая.

– Что и требовалось доказать, - кивнул Хис-Тир.
– Ты не ошибся. Знак малого дракона, который после смерти отца будет доработан на теле сына. Знак того, что герцог - преемник Дракона.

Антэрн и Тишайя переглянулись - они поняли, куда клонит Хис-Тир. Риис же - нет, о чем он тотчас же и сообщил во всеуслышание.

– Это значит, что Дракон очень ценит своего сына. Конкретно вот этого, - ответила Тишайя.
– И если мы что-нибудь сделаем, то он обязательно попытается найти нас и поквитаться, возможно, даже, лично.

– Что облегчит нашу задачу во много раз, ведь мы так и не узнали, где искать Дракона, - закончил Антэрн.

– Именно, - улыбнулся Хис-Тир.

– Хис, а ты уверен, что он не мог выдать каждому из своих детей такую татуировку, чтобы они после его смерти сошлись в схватке, которая и определит, кто же станет наследником?

– А может, они еще должны будут убить себя сразу же после смерти отца?
– фыркнул Хис-Тир.
– Ант, ну это же глупо, магов и так до смешного мало, зачем же сокращать их число из-за идиотских законов о наследовании? Все можно сделать куда проще и без кровопролития.

– Например, выбрав сильнейшего?
– подала голос Эйриша, которая все это время уплетала кашу с молоком и совершенно не принимала участия в беседе. В этом она чем-то походила на северянина.

– Вариант, хотя я сомневаюсь, что Дракон настолько глуп, - ответил ей Антэрн.
– Сильный - не значит умный, более того, сильным чародеем может оказаться сын от безродной крестьянки. Дракон же явно нацелился на престол.

– Соглашусь, - кивнул Хис-Тир.
– Титул и деньги делают многие вещи настолько простыми, что вы удивитесь. Они способны сотворить такое, на что не способна даже самая сильная магия. И если уж наш таинственный Дракон сумел соблазнить герцогиню, он будет держаться за сына, получившего титул по наследству от рогатого папаши вне зависимости от того, насколько парень талантлив.

– Но он не должен быть и слабым, - заметила Тишайя, - иначе не сможет сохранить свой пост после смерти отца.

– Он силен, в этом я успел убедиться, - Антэрн коснулся груди.
– Но, к сожалению, мы не знаем, насколько сильны остальные. К несчастью, герцог - наш единственный ключ к Дракону.

– Стало быть, думаем, как до него добраться?
– жизнерадостно осведомился Хис-Тир.

– Да.

– Это будет интересно, но сложно, - Северный Лис потер ладони.
– Особенно, если учесть, что творится в королевстве.

– Кстати об этом, - Антэрн задумчиво почесал подбородок.
– Я никак не могу взять в толк, что случилось с его величеством? В моей памяти король остался суровым и могучим владыкой, которому никто не смел и слова сказать.

Хис-Тир сразу же поскучнел.

– Думаю, госпожа Тишайя уже успела рассказать тебе о том, что его величество сдал?

Антэрн кивнул.

– Но даже она не знает, насколько все плохо, - со вздохом продолжил северянин.
– Его величество теряет рассудок. Он забывает, где находится и как зовут приближенных. Когда приступы особенно сильны, он ведет себя, как грудной ребенок, либо как бесноватый. Несколько дней назад, к примеру, он схватил боевой топор и гонялся за служанкой, которая, как его величество думал, травит его. Приступы проходят, и он возвращается в относительно нормальное состояние, но потом все повторяется, причем с каждым месяцем - чаще и чаще. Я думаю, еще до зимы король окончательно сойдет с ума.

Когда он закончил, повисло тягостное молчание.

– Есть ли надежда?
– наконец спросил Антэрн.

– Священники и лекари пытаются убедить принцессу, что надежда осталась, однако я думаю, что они просто успокаивают ее.

– Стало быть, наш герцог выбрал крайне удачное время для того, чтобы заявить о своих претензиях вслух?

– Просто идеальное. Все случилось так быстро, что многие заподозрили яд или колдовство, однако доказательств ни первого, ни второго нет. А вот с чем нельзя спорить так это с тем, что принцессе сейчас не на кого опереться. Буквально каждый мало-мальски знатный человек видит в ней лишь приложение к трону. Даже в королевском домене неспокойно, что уж говорить про прочие герцогства и графства страны. Собственно говоря, именно поэтому герцог Голирийский так наглеет. За ним стоит большая группировка высокородных дворян, считающих этого человека хорошим кандидатом в короли.