Шрифт:
– Вот и хорошо, ступайте, детки, а я потолкую со своим непутевым учеником.
– Я тоже хочу немного размяться, - встала Тишайя.
– Господин Хис-Тир, не составишь нам компанию?
"И снова Тиша все понимает лучше других", - с нежностью подумал Антэрн.
– "Какая же она умница".
Когда комната опустела, Шиссрэн наклонился вперед и тихо произнес.
– А ты изменился, мальчик.
– Это хорошо?
– Ты даже не представляешь, насколько. Я помню того злобного подростка, помню прущую из него жестокость и желание убивать. Ты стал мягче. Наверное, Рилат все-таки сумел кое-чему тебя научить.
– Я честно пытался, но этот тип сопротивлялся, отбрыкиваясь руками и ногами, - запротестовал капитан наемников.
– Как был ненормальным, помешанным на своей мести, так и остался таковым.
– Соглашусь с учителем. Я убиваю все также хорошо и, - Антэрн на миг запнулся, едва не сказав, что спит после этого крепко, - не испытываю ни малейших угрызений совести.
– Одно дело уметь убивать, другое - желать этого, - назидательно ответил ему Шиссрэн.
– Я вижу, что ты стал другим, изменился. Это все она?
– Думаю, да.
– Это не мое дело, но... почему она - все еще не твоя женщина?
Антэрн горько усмехнулся.
– Учитель, как бы я хотел этого...
– М-м?
Их взгляды встретились.
"И ты думаешь, что я возьму и раскрою тебе свою душу, нет, серьезно"?
– подумал он.
Шиссрэн ничего не говорил, лишь в уголках его темно-зеленых, прорезанных цепью небольших красноватых сосудиков, глаз притаилось лукавство.
– Я, - неожиданно для себя выдавил Антэрн, - я не могу.
– Не можешь чего?
– Не имею права ее любить. Кто она, и кто я? Что я могу дать такой женщине, как она?
– Слова, лились из его рта все быстрее и быстрее, мечник говорил спешно, точно давясь ими, будто бы боялся, что старик сейчас оборвет его и не даст договорить все то, что так долго лежало на сердце.
– Ее красота совершенна, она известна и богата, она - идеал. А я?
– А ты, мой мальчик, лучший ученик, появлявшийся в нашей школе за все годы, что я провел тут. Да что там, я вообще нигде не видел такого дара, как у тебя! В шестнадцать лет ты сравнялся с Килом и мной. Страшно представить, на что ты способен сейчас. Скажешь, нет? Рилат подтверди!
Тот лишь отмахнулся.
– Бесполезно говорить, я уже пытался.
– Что мне с таланта?
– не обратил ни малейшего внимания на их слова Антэрн, чем вызвал очередной горестный стон Рилата.
– Ну не о деньгах же тебе беспокоиться, в самом деле?
– проворчал он.
– Конечно, нет, - оборвал его Антэрн.
– Золото - наименьшая из проблем. Каждая победа делает меня богаче - я не вижу ничего плохого в том, чтобы забрать у мертвые ненужные для них вещи. Проблема во мне. Месть - смысл моей жизни, не ее.
– А что делать будешь, когда отомстишь? Или ты из этих, что готовы добиться справедливости - ну, по их мнению, - даже ценой жизни?
– Нет, я не планирую закончить, как герой какой-нибудь дрянной ярмарочной пьески. Когда отомщу - а это будет уже скоро - просто уйду. Я же знаю, что распугиваю всех потенциальных женихов, а когда меня не станет, Тиша сможет найти себе достойного мужчину.
Рилат выругался и отвернулся, а Шиссрэн фыркнул.
– Мальчик, я, как человек, проживший долгую жизнь и знававший пару женщин...
– Ага.
– Ладно, пяток женщин...
– Ага-а.
Левая бровь Шиссрэна дернулась.
– Мальчик, нарываешься на наказание.
Антэрн сидел с совершенно непроницаемым выражением лица. Шиссрэн пару секунд побуравил его взглядом и продолжил:
– Так вот, как человек, знававший...м-м-м, до хрена женщин, я могу тебе поведать одну мудрость.
– И какую же?
– Если она тебе нравится, не усложняй. Не нужно, как идиот, терзаться от неразделенной любви. Любишь - будь мужиком и расскажи об этом. Ответит на чувства, хорошо, нет - ну, таков этот мир. Все просто и очевидно, но почему-то тысячи молодых дурней вроде тебя страдают, мучаются, гробят свои нервы и нервы любимых. Просто признайся!
Антэрн некоторое время ничего не произносил, затем склонил голову в знак уважения.
– Твои слова мудры, учитель, но пока что я не могу. Тиша поддерживает меня, просто находясь рядом, и пока что мне нужна эта поддержка. Как только закончу все дела...
– Ага.
Антэрн злобно зыркнул на ухмыляющегося воина.
– Как только принесу голову врага...
– Ага-а-а.
Золотое Копье не был бы собой, если бы не воспользовался первой же возможность, чтобы расплатиться с учеником его же монетой. Многим грязным трюкам Антэрн научился именно у прославленного копейщика. У него же освоил железную истину: кто во время боя поддается эмоциям, умирает.