Марк, как ему показалось уверенно, кивнул в ответ. Видимо удовлетворившись таким ответом, господин Вальтер продолжил:

– Обучение, исключительно теория. В финале экзамен. Так же теория. Пока все необходимое у тебя от зубов отскакивать не будет, к кораблю ближе, чем на три шага, мы тебя не допустим, и это, - военный пристально посмотрел Марку в глаза, - не шутка!

– Куратор.
– Марк невольно поежился от этого кураторского взгляда.
– Разрешите спросить: а если я его не сдам, этот экзамен?

– Нет никаких "если", капрал. Все эти твои "если" остались снаружи. У тебя сейчас всего два варианта. Учить все хорошо, сдать экзамен по устройству своего корабля и перейти на следующую стадию обучения. И учить плохо, не сдать экзамен и пойти по статье целенаправленный саботаж. Что следует за попыткой саботажа, согласно перечню взысканий, ты, я надеюсь, не забыл?

– Никак нет, - немного нервно сглотнул мужчина, вспомнив этот пункт.
– Никак нет, куратор!

– Да не дрожи ты так, - как-то искренне, по-доброму, улыбнулся ему военный.
– Я тебе не враг и ты не в тюрьме. Пока ты все делаешь правильно, тебе тут будет раз в десять, если не в сто, лучше, чем там.
– Указательный палец собеседника указал на потолок, не иначе как подразумевая свободу.
– На сегодня ты свободен. Думаю, тебе и так хватило приключений. Отдыхай, набирайся сил. Прогуляйся, хочешь внизу, хочешь - по поверхности. Хочешь - ешь, хочешь - спи. Все будет завтра.

***

– Ты его слишком не бойся, - вынесла вердикт Лера, как только полковник отошел достаточно далеко, словно боялась, что тот может подслушать их с пилотом телепатический разговор.
– Он на самом деле хороший. Просто работа у него такая, плюс ответственность, плюс стаж... Он ни тебе, ни мне зла не желает. А если он меня еще раз кораблем назовет, а не по тому либо другому имени, я на него сама старшему куратору нажалуюсь. Пускай сам для разнообразия втык получит, по пункту "дискриминация"!

Последующие пару недель Марк только и делал, что, без малейшего преувеличения по двенадцать часов кряду грыз гранит науки. Он смотрел на интерактивную доску, делал конспекты, изучал сначала крайне непонятные, а в конце вовсе даже не такие страшные (однако от этого не менее мудреные) формулы. А также морально готовился к операции по вживлению в свое тело первого в его жизни "расширения" под названием "рация".

Чем больше наш герой про Тантру узнавал, тем больше понимал, что он ничего не понимает. Его кораблик был сплошным нонсенсом. Сплошным исключением из правил. Взять хотя бы, например, вопрос ее дыхания. Ну не должно встречаться в природе существ, которые получают необходимый им кислород, самостоятельно путем цепочки химический реакций, напрямую из еды, а в качестве аварийной системы имеющих что-то вроде своеобразных хлоропластов, при необходимости пусть и не надолго способных запустить отработанный углекислый газ на второй цикл... А ведь эта была одна из самых "простых" тем.

***

– Ты сама-то знаешь, что у тебя внутри находится?
– в очередной раз подтрунил напарницу капрал.

Этот вопрос стал уже чем-то вроде их маленькой традиции. Ибо задавал его ей Марк с завидным постоянством, чуть ли не после окончания каждого учебного дня.

– В общих чертах. Но мой любимый "боевой гинеколог" мне ведь сейчас все в подробностях расскажет, да?
– Этот ее ответ тоже был частью "традиции".

Возможно, кто-то на подобное прозвище мог бы и обидеться. Кто-то, другой, но не наш герой, который, в силу определенной самокритичности, помноженной на весьма специфическое чувство юмора, находил такое к нему обращение очень точным и при этом весьма забавным.

Они вообще в последнее время только и делали, что пытались приклеить друг к другу клички. Словно бы и пилот и кораблик интуитивно искали друг другу свои маленькие "личные" имена. За последние две недели, кроме как "боевым гинекологом", что для клички было на взгляд обоих длинновато и "временно", Марк успел побывать: морковкой, Маркусом, Мариком и балластом. Наш герой в долгу не оставался, в итоге его напарница, была: сосиской, сарделькой, Жучкой и Сестра знает кем еще.

– Пилотя.
– Тантра словно бы покатала на не существующем у себя языке очередное свежепридуманное ей для обозначения напарника слово. Кажется, это был джек-пот, ибо в "пилоте" заключалось все, от иронии до нежности.
– Тебе самому-то не надоело каждый раз у меня одно и то же спрашивать?

– Да ладно тебе, Пчелка, не злись, - устало улыбнулся мужчина, который как обычно после отсиженных им занятий чувствовал себя выжатым до последней капли.
– Я же просто шучу. И вообще, этого больше не повторится. Сама же знаешь, что у меня сегодня последний день был. Завтра в одиннадцать утра экзамен. И ты знаешь, скажу тебе по секрету... я, кажется, его боюсь.

Лера ничего ему не ответила, а просто мысленно "обняла напарника за плечи". Данный ее поступок был для пилота важнее любых слов.

***

То, что назначенный ему на одиннадцать утра, экзамен был начат в час ночи, и Марка выдернули на него в прямом смысле из-под одеяла, пилота почему-то даже и не удивило. Чего-то подобного он подсознательно и ожидал. Более того, Марк в глубине души даже, кажется, был рад такой срочности. Как говорится, раньше начнешь - раньше закончишь.

– Ну, так сказать, для "разогрева", и чтобы ты немного успокоился, давай начнем с чего-нибудь простого.
– Полковник, посмотрел на своих коллег, те, судя по всему, не возражали.
– Как ты вообще внутрь нее залазить-то планируешь, капрал?