Средь голодающих людей,

Оставивши себе и ей

Всего лишь тонкий ломтик хлеба...

И пусть благословит их небо!..

Людьми полученный припас

Хоть скуден был, но многих спас.

Однако, всем на горе,

И он был съеден вскоре...

Народ в могилу погружался...

Один лишь Парцифаль держался

Сил у него хватало

Жить... Жить во что б ни стало!

. . . . . . . . . . . . .

Теперь пора бы рассказать,

Как Парцифаль улегся спать.

Быть может, на соломе

Уснул безвестный дворянин?

Нет! На мягчайшей из перпн

У королевы в доме!

Сиянье свеч слепило взор,

И драгоценнейший ковер,

Что королевой послан,

Был на полу разостлан.

Он рыцарей отправил прочь...

Слуга спешит ему помочь

Разлечься, расстегнуться,

Раздеться и разуться...

Но вскорости проснулся он

Затем, что сладкий этот сон

Был прерван чьим-то плачем

Потоком слез горячим...

Тут происходит то, о чем

Мы честный разговор начнем...

Прелестную Кондвирамур

Вел к Парцифалю не Амур.

Она блюла свой стыд девичий,

Не собираясь стать добычей

Злокозненной игры страстей...

Был в полной мере ведом ей

Священный трепет пред границей

Между женою и девицей.

И к Парцифалю дева шла

С надеждою, что в нем нашла,

Не пошатнув законов девства,

Оплот, защиту королевства.

Не муж сейчас ей нужен! Нет!

Мужской ей надобен совет.

За свой народ она просила,

Чтобы влилась мужская сила

В его слабеющую кровь...

И что ей страсти! Что любовь!..

Она идет походкой смелой

В одной сорочке тонкой, белой,

И это ей - вернейший щит,

Что от бесчестья защитит...

Она служанок отпустила,

Тихонько в комнату вступила,

Сама пылая, как костер,

И опустилась на ковер,

Рыданьем спящего тревожа,

Встав на колени подле ложа...

. . . . . . . . . . . . .

Он пробудился - сон долой.

"Вы на коленях? Предо мной?

Стоять коленопреклоненной

Возможно лишь перед Мадонной

Да перед господом Христом

Или во храме пред крестом.

Я был бы счастлив, если б сели

Вы хоть на край моей постели..."

. . . . . . . . . . . . .

И дева молвила тогда:

"Мой друг, лишь крайняя нужда

Мне обратиться к вам велела..."

Так вник наш рыцарь в сущность дела...

"Едва скончался мой отец,

Кламид пытался под венец

Меня насильно повести...

Я пытки адские снести

Была скорей готова,

Чем выйти за такого

Злодея,зверя, подлеца.

Отдать ему престол отца?!

Я, не моргнув и глазом,

Ответила отказом...

. . . . . . . . . . . . .

Тут он мне объявил войну

И разорил мою страну,

И сенешаль его с ним вместе

Творят кровавые бесчестья.

Ах, нет надежды никакой

На вечный разве что покой...

В тисках отчаянья и гнева

Я погибаю, видит бог..."

"Но чем, скажите, я бы мог

Полезным быть вам, королева?.."

. . . . . . . . . . . . .

И, посмотрев на Парцифаля,

Она промолвила, моля:

"Избавьте нас от короля

И мерзостного сенешаля!..

Отпор противнику утроив,

Я лучших хороню героев.

Но, нашу не осилив рать,

Он мнит меня измором взять

И этот город осаждает.

Кондвирамур, он рассуждает,

Уступит!.. Радуйся, жених!..

Но лучше с башен крепостных

Всех нас пусть сбросят в ров бездонный,

Чем сделкой, якобы законной,

Скреплю бесчестье и позор!.."

К ней руки Парцифаль простер:

"Мне все равно, - он говорит,

Кто сей Кингрун, француз иль брит,

Какого он происхожденья,

Ему не будет снисхожденья!

Я призову его к суду,

С дороги правой не сойду

И стану вам служить всей силой,