Что муж с женой - едина плоть

И так установил господь...

Сплелись их жаркие тела,

Их страсть, как пламя, обожгла,

И выпит был глоток медовый

Обряд извечный и вечно новый

(Здесь трижды сладостный, том боле,

Что дело обошлось без боли...)

. . . . . . . . . . . . .

Но слушайте! Король Кламид

Еще близ крепости стоит.

Сил у него премного,

И покарать он хочет строго

Тех, кто пленил его Кингруна,

В надежде, что фортуна

Не подведет на этот раз.

Он войску отдает приказ:

"Вперед! Вперед! Не ждите!

Штурмуйте! Бейте! Жгите!.."

. . . . . . . . . . . . .

Ну, что же! Коли бой, так бой!

Осатанелой бури вой.

Знамена и копья смешались,

Казалось, что все помешались.

На поле истерзанном здешнем

Меж внутренним войском и внешним

Идет беспощадная схватка,

Причем горожанам несладко.

Но духом они воспряли,

Услышав, как меч Парцифаля

По шлемам противника лупит,

И в крепость противник не вступит!

Смятенье во вражеском стане:

Отважные горожане,

Охвачены пылом борьбы,

Огромные валят дубы,

Канатами их обвивают,

В вих острые колья вбивают.

Колеса вращают валы,

Со стен опуская стволы,

Подобие гребня тяжелого,

Штурмующим прямо на головы...

Но от рассказа о войне

Пора бы возвратиться мне

К Кингруну-сенешалю...

Его мы где-то затеряли.

А в это время сенешаль

Вступает в замок Карминаль,[83]

В лесу дремучем Бразельянском,

В краю Артуровом, бретанском.

Пред Куневарой он предстал:

"Меня к вам Парцифаль прислал,

Все ваши исполнять веленья

И отомстить за оскорбленье,

Что было вам нанесено...

Не смыто черное пятно!

И Парцифаль скорбит об этом,

Мечтая с действенным ответом

К тем, кто обидел вас, прийти,

Все счеты наконец свести!"

И Куневара вся зарделась.

Поймите же, как ей хотелось

Сейчас обнять объятьем страстным

Того, кто Рыцарем стал Красным...

Вдруг сам король Артур явился.

Кингрун почтительно склонился

И пресмнрепно доложил,

Кто он таков, кому служил

И по какой причине

Здесь пребывает ныне...

. . . . . . . . . . . . .

А вскорости коварный Кей

Кипгруну крикнул: "Кто там! Эй!

Кингрун?! Позволь! Да ты ли это?

Послушай, не конец ли света

Уже воистину настал?

Кингрун разбит! Кингрун устал!

Кингрун врагов не побеждает,

Своим врагам он угождает!

Слыхал я, ты сражался пешим...

Пойдем, несчастную утешим,

И возместим ей, бога ради,

Ущерб в размере двух оладий,

Я ей велю оладьи спечь,

Чтобы от мрачных дум отвлечь..."

Так он "раскаялся", проклятый,

Премерзкий соглядатай.

. . . . . . . . . . . . .

А бой тем временем идет.

Не взявши городских ворот,

Кламид штурмует крепость с тыла,

И ненависть в нем не остыла...

. . . . . . . . . . . . .

Но Парцифаль его теснит,

И вот, в отчаянье, Кламид

На поединок вызывает

Того, кто сердце ему разрывает,

Явив столь редкостное упорство.

Так пусть решит единоборство,

Кому достанется сей град!..

Парцифаль и горд и рад

Вновь проявить отвагу

В служенье истинному благу...

. . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . .

И вот сошлись они! Сошлись!

Земля и небо сотряслись.

Нет счета ранам и ушибам.

Из шлемов - искры! Мир весь - дыбом!

От конских тел - горячий пар!

Удар! Удар! И вновь удар!

Дышать сражающимся нечем,

Щитов прекрасных не сберечь им.

Кламид сначала напирал,

Но видят все: он проиграл.

И - поражения влиянье

Случилось кровоизлиянье:

Кровь у Кламида, как ручей,

Течет из носа и ушей.