Воплощенье совершенства,

Вожделеннейший камень Грааль...[90]

Сверкал светильников хрусталь,

И запах благовоний пряных

Шел из сосудов тех стеклянных,

Где пламенем горел бальзам

Услада сердцу и глазам...

. . . . . . . . . . . . .

Да. Силой обладал чудесной

Святой Грааль... Лишь чистый, честный,

Кто сердцем кроток и беззлобен,

Граалем обладать способен...

И волей высшего царя

Он королеве был дан не зря...

Она приблизилась к больному

(И не могло быть по-иному),

Поставила пред ним Грааль...

Глядит с восторгом Парцифаль

Не на святой Грааль... О нет!

На ту, в чей плащ он был одет...

Но дело к трапезе идет...

И слуги вносят для господ

Чаны с нагретою водою...

Рук омовенье пред едою

Свершает благородный круг.

И вот для вытиранья рук

Гостям подносит полотенца

Паж с кротким обликом младенца...

Дымится в чашах угощение:

Столов, наверно, сто - не менее.

Четыре гостя за каждым столом

(Гостей - четыреста числом).

Предивно убраны столы

Скатерти что снег белы...

. . . . . . . . . . . . .

Владыка на исходе сил

Сам перед трапезой омыл

Свои слабеющие руки.

И, верен рыцарской науке,

Парцифаль по зову чести

Со страждущим омылся вместе,

У многих вызвав умиленье...

И преклонил пред ним колени

Какой-то очень юный граф,

Обоим пестрый плат подав...

Но слушайте, что было дале!

У каждого стола стояли

Четыре кравчих... Из них двоим

Вменялось господам своим

И нарезать, и наливать,

А двум другим - все подавать...

Затем с достоинством, без спешки,

Вкатили кравчие тележки,

На коих не один бокал

Чистейшим золотом сверкал

И, ярким светом залитая,

Сияла утварь золотая...

Но вот вступает сотня слуг,

Чтоб совершить по залу круг.

Добавим, что в руках у них

Сто белых скатертей льняных

(Зачем, узнаете впоследствии).

Гофмаршал возглавляет шествие...

Остановились пред Граалем,

И тотчас дал хлеба Грааль им.

(Здесь я рассказываю вам

Лишь только то, что слышал сам.)

Грааль в своей великой силе

Мог дать, чего б вы ни просили,

Вмиг угостив вас (это было чудом!)

Любым горячим иль холодным блюдом,

Заморским или местным,

Известным исстари и неизвестным,

Любою птицей или дичью

Предела нет его величью.

Ведь Грааль был воплощеньем совершенства

И преизбытком земного блаженства,

И был основою основ

Ему пресветлый рай Христов.

О, сколько в чашах золоченых

Вареных, жареных, печеных

Яств у Грааля! Он готов

К раздаче мяса всех сортов.

Он разливал супы на диво,

К жаркому предлагал подливы

И перец, обжигавший рты,

Набив обжорам животы.

Он кубки наполнял искристым

Вином, и терпким и игристым,

Он, тот, пред кем склонялся мир,

Справлял гостеприимства пир,

И не случайно в этот зал

Он в гости рыцарей созвал!..

Но что же с молодым героем?

Он потрясен, смятен - не скроем.

Спросил бы: что творится здесь?

Однако скромность, а не спесь

Ему задать вопрос мешает

И права спрашивать лишает.

Ведь Гурнеманц предупреждал,

Чтоб Парцифаль не задавал

При неожиданных соблазнах

Вопросов лишних или праздных:

От любопытства кровь бурлит,

А вежество молчать велит!..

"Нет, любопытством не унижу

Честь рыцаря!.. А то, что вижу,

Мне объяснят когда-нибудь,

Лишь надо подождать чуть-чуть..."

Что ж, может быть иной вопросец

Порой и вправду ни к чему...

Но тут приблизился к нему

С мечом в руках оруженосец,

Меч Парцифалю преподнес,