улыбались и махали руками, а едва они остановились рядом, я оказался захвачен

одновременным вихрем, заботы и инициативы. Причем глядя на них счастливые лица, я

понимал, что не могу отказать им и согласился остановиться на некоторое время, хотя

этого и не планировал. Баронесса практически вымолила у меня обещание.

Отдав свою лошадь слугам, я сел в повозку и мы неспешно покатились к дому, я

сразу вспомнил причину своего появления здесь. Едва я открыл рот, как на их лицах тут

же появилось выражение скорби.

– Простите Анри, - баронесса взяла меня за руку, - мы не нашли ваш адрес, а

ваши ... братья отказались дать нам его. Натали же сейчас при дворе и редко пишет нам, так что мы не известили вас о его смерти.

– Спасибо большое за волнения, но меня интересует, где Оливия?

– Не переживайте Анри, мы приютили её у себя, - при этих словах у меня словно

камень с души свалился, - она появилась у нас недавно, вся в слезах и мы едва смогли

понять, что её после смерти вашего отца лишили всего и изгнали из замка. Кому еще

нужна сирота, поэтому она и отправилась к нам, помня наши отношения с вашей семьей, а

точнее отцом.

– Спасибо вам барон, баронесса, - я стал целовать им руки, находясь в

возбужденном состоянии, Оливия осталась единственным человеком, кто мог мне

рассказать правду об отце и братьях. К тому же, я обещал отцу перед своим отъездом, а

фактически получается, согласился исполнить его последнюю волю, что позабочусь о ней

если с ним вдруг что-то случиться. Кто бы знал тогда, что мне самому не помешала бы

сейчас помощь, но данное слово отцу я нарушать был не намерен.

– Анри прекрати, бедняжка была в отчаянье и мы не могли поступить иначе, -

баронесса вырвала свои руки и усовестила меня, - правда она с тех пор не выходит из

своей комнаты и практически не разговаривает, наверно смерть мужа сильно ударила по

ней. К тому же остаться без ничего, бедная девочка.

Я стиснул зубы и зашипел от боли в прокушенных губах, эти твари надругались

над ней, но рассказывать об этом она не станет, позор был бы слишком велик. Эти

ублюдки на это и рассчитывали.

В чистой одежде и вымытый дочиста, я толкнул дверь, попросив чету дать нам

поговорить одним. Я вошел в темную комнату с плотно зашторенными окнами, лишь

свеча горела в углу, где на коленях возле иконы кто-то яростно молился.

– Пречистая Дева Мария…защити…, - я услышал слова молитвы, прежде чем

громко покашлял, привлекая к себе внимание.

Она обернулась и увидела видимо только мой силуэт в светлом проеме, глаза её

расширились, а рот открылся в беззвучном крике. Она кинулась под кровать и уже оттуда

страшно закричала.

– Оливия! – я не сразу вышел из ступора, от её реакции на меня, но потом

подумал, что возможно она решила, что это братья пришли вернуть её в замок.

Заглянувших в дверь слуг, я вымел одним только взглядом. Плотно закрыв за

собой дверь на засов, я подошел к окнам и одним движением сорвал с них шторы,

солнечный свет водопадом залил собой всю комнату, а когда я открыл окно, сразу стало

как-то уютнее в этом мрачном, пропахшем сыростью, страхом и болью месте.

– Оливия, это Анри! – громко позвал я её еще раз, стараясь перекричать рыдания,

раздающиеся под кроватью.

Мне пришлось позвать еще пару раз, прежде чем я увидел появившиеся

маленькие руки со сгрызенными до самого мяса ногтями, а затем лицо с большими

глазами, в которых я увидел отчаянье, смешанной со слабым лучиком надежды. Увидев, что это действительно я, девушка выкатилась из-под кровати и бросившись ко мне,

затряслась в рыданиях, прижимаясь ко мне всем телом. Я как-то особо раньше не замечал

её, поскольку всегда считал слабой тенью отца, поэтому с удивлением понял, что она

примерно моего возраста, только намного миниатюрнее, чем казалась раньше из-за своих

пышных платьев.

– Успокойся Оливия, все прошло, - я гладил её по волосам и чувствовал, как

кафтан намокает, а девушку все сотрясают рыдания и я не могу её остановить. Нужно

было сказать еще что-то и я решился.