Он сделал два шага, потом ещё один... моргнул... остановился... ему вдруг отчаянно захотелось броситься назад - в неуютное и небезопасное, но уже кажущееся почти родным нутро лестничного колодца... Ясное Небо, до чего же он огромен!

Город лежал перед ним - точно на ладонях, меж неровно размотанной среди холмов лентой реки и изломанной стрелой Канала. Никогда прежде Рэлеку не доводилось видеть его с такой высоты, и лишь теперь он смог по-настоящему оценить размеры мёртвого исполина. Огромен! Чудовищно огромен! Величественен и невероятен - таким был этот осколок ушедшего мира. Он всё ещё мог поражать воображение, восхищать и ужасать до дрожи в коленях, но в нём уже не ощущалось жизни. Лишившись людей - живительной крови в венах своих улиц - Город умер. Сейчас ничто не могло вдохнуть в распадающееся каменное тело хоть какое-нибудь подобие прежнего бытия. Сражающиеся на окраинах жнецы и патрули чёрных пастырей... нет, это уже совсем иная жизнь, чужая кровь.

Между тем, Рэлек начал находить на открывшейся ему картине нужные ориентиры. Похоже, дела обстояли совсем неплохо - выбравшись из туннеля, он несколько отклонился от маршрута, но всё же не очень сильно. Вон река и протянувшийся вдоль неё светлый росчерк дороги. Редуты Рецхофена выглядели двумя крошечными "песчаными городками", вылепленными деревенской малышнёй из грязи и наспех оструганных палочек. С невольной дрожью он скользнул взглядом по Каналу, но злополучный мост оказался скрыт другим высоким зданием.

"Брось!
– приказал себе Рэлек.
– Они все живы! Пока светит солнце, их тварям не взять!"

Видимо, на сей раз он для себя самого оказался достаточно убедителен: ему стало легче, и даже настроение немного поднялось. Страх и усталость попятились перед внезапным приливом бодрости. Вспомнив, как недавно из-за шума на лестнице схватился за "хольд", Рэлек едва не рассмеялся. Эк тебя скрутило-то, стрелок! От собственной тени шарахаться готов! Где твоя выдержка? Дыхание сбилось, в голове звенит... Это у тебя-то, Рэльки Двужильного! Стыдоба!

Он огляделся. Крыша походила на хельбский плац - усыпанный мелким серым щебнем квадрат шагов полста в поперечнике. Выглядела она на удивление чистой и аккуратной, не в пример всеобщему запустению Города. На этой крыше хотелось задержаться подольше и отдохнуть. Жаль, нельзя... Или можно? Минут с десяток, а? Вон она - река, совсем близко, прямо рукой подать! Добежать до Рецхофена - это, от силы, часа два. Там сейчас, помимо обычного гарнизона, должны ожидать три полных десятки. Да ещё до заката Чейд и его ребята будут спасены, а жнецы - перебиты!

Не удержавшись, он весело фыркнул. Страх перед высотой понемногу уступал место мальчишескому восторгу. Слава ветру! Слава свету! И безоблачной синеве над головой - вечная слава!

Рэлек неспешно пересёк квадрат крыши, под его ногами успокаивающе шуршал щебень. Он подошёл к краю, очерченному низким - до колена - парапетом из выветрившегося, но всё ещё кажущегося надёжным бетона. Посмотрев вниз, присвистнул от удивления: этажей на десять ниже этой крыши имелась другая - точно такой же квадрат, засыпанный щебёнкой. Дом, помнившийся ему похожим на гигантский кристалл, на самом деле оказался "зеркальной лестницей" - три корпуса разной высоты выстроились друг за дружкой, словно кровные братья. Старший, средний и младший - причуда древних зодчих. Зазор между "братьями" был невелик, при желании и лягушка перепрыгнет, вот только падать потом далековато придётся.

– Не пробежаться по такой лесенке, - пробормотал Рэлек вслух, - нам бы чего поположе...

Он хихикнул, чувствуя себя глупо, но поделать с собой ничего не мог - настроение поднималось, как тесто в кадушке, веселье грозило хлестнуть через край. В ушах и впрямь немного звенело, голова кружилась от высоты, ветра и света. Хотелось вскочить на парапет, встать над пропастью, раскинуть руки и закричать на весь Город что-нибудь восторженно-бестолковое, вроде "эге-гей"! Хотелось расхохотаться! Хотелось...

"Как насчёт помереть, малыш? Станешь махать руками и вопить - вечный покой накличешь. Какого беса? Что с тобой такое?"

Спорить с глупым Постояльцем не хотелось, но всё же Рэлька отступил от края, чтобы не поддаться искушению. Сквозь хмель веселья пыталось пробиться беспокойство. Чтобы отвлечься, он повернул голову и начал разглядывать огромную каменную чашу, лежащую посреди Города лигах в трёх от зеркальной башни. Что за странная штука? Для чего её могли соорудить?

"Знаю!
– вспомнилось вдруг: - Никлаш как-то говорил... Точно! Стадион!"

Кажется, во всём Дицхольме лишь Ник заглядывал в архив не потому, что того требовал наставник Винерд, а по своему собственному желанию. Оказавшись в Хельбе, он всё свободное время от ужина до отбоя посвящал пропахшей пылью бумаге. Оторвать его от книг и документов могла, пожалуй, одна лишь Флина...

* * *

– Чем они занимались?

– Выигрывали состязания, - Никлаш улыбался.