– Наши наставники, комендант, даже брат Юстель - они тоже все говорят: "Молодцы, отлично потрудились, добро пожаловать в Бастион". Но никто... никто нам не сказал "поздравляю". Вот и вы не сказали.

– Верно, не сказал. И ты знаешь... не скажу.

– Почему?

– А с чем тебя поздравить? Если повод хороший - я поздравлю.

Рэлек молчал, не зная, что сказать. А правда ведь... с чем?

– Поздравляют с достижениями, - нарушил, наконец, тягостную паузу Даймир.
– Чёрный пастырь - это человек без свободы выбора. Куда ему идти - решает Бастион. Что ему делать - решает Бастион. Всё его достояние - это вечный долг перед другими людьми. У него ожог в душе, поэтому он носит чёрную одежду. Его семья - это такие же, как он, несвободные люди с обожжённой душой. Стать чёрным пастырем - это не достижение. Не с чем тут поздравлять.

– Да, - буркнул Рэлек.
– Правда ваша. Не с чем. А вы про Хищников знаете, дядь Даймир?

Стрелок напрягся, в его глазах будто две льдинки блеснули, колючие и холодные.

– Знаю. Секрета тут уж е нет. Хищники - особая группа под патронажем Центрального Капитула. Новый тип м обильн ого отряд а : в составе всего сем еро бойцов , снаряжены последними новинками наших оружейников . Если докажут свою эффективность, через два-три года в Нойнштау начнут по их подобию готовить и други х .

– Ну и ну... А Ксана к ним каким боком?

– Ты... о чём это?

Заминка. Совсем небольшая, почти неуловимая, и всё же... Рэлек был уже не тот, что четыре года назад, он повзрослел и многому научился. И миг растерянности пастыря от его внимания не ускользнул.

"Знает! Всё знает!"

Иногда Даймир напоминал ему зимнюю реку: у берега вроде бы ледяная толща - не пробиться, но над самой стремниной зияет полынья; через неё видно, как бежит вода - бурная, подвижная, живая... и чертовски холодная. Берегись, неосторожный рыбак, начнёшь снасти метать - провалишься, течением под белую броню затянет, выстудит насмерть и утопит. Лучше уж держаться подальше и от реки, и от коварной стремнины, целее будешь.

Но сейчас Рэлеку было не до осмотрительности, он с разбегу ухнул в прорубь.

– Я видел всё. Видел, чем она стала.

Лицо маршала закаменело.

– Послушай, братец...

– Она теперь - как те, да? И чует, и толкает... Всё теперь может, да?

Даймир помолчал, играя желваками, и вдруг ответил:

– Может. Больше, чем у нас ожидали.

– А плата? Чем заплатить-то пришлось?

Злые, неосторожные слова, но он уже никак не мог удержать их в себе. И испытал странное болезненное удовлетворение, увидев, как снова теряется, медлит с ответом маршал.

– Зачем? Зачем с ней - так? За что?

– Ксану никто не принуждал. Она вызвалась сама.

Это прозвучало глухо и как-то... беспомощно.

– Я в глаза ей смотрел, дядь Даймир. Из неё будто вынули что-то. Души кусок.

Коротко стриженая голова качнулась, маршал устало вздохнул.

– Мы все платим, братец. Все что-то отдаём, чтобы что-то приобрести. Сила не даётся просто так, за неё приходится рассчитываться тренировками - потраченным временем, болью. Ксана тоже... платит. Свою цену. И она знает о ней, будь уверен.

– Я вам не верю, - сказал Рэлек.
– Больше - нет.

Он бы напился снова, но знал наверняка: Даймир вновь вытащи т новоиспечённого пастыря из трапезной и станет окуна ть его в ближайшую лужу, пока тот не протрезве ет . Кому из них надо опять разыгрывать этот балаган? Впрочем, маршал ведь собирался сегодня уехать...

– Ладно, - проворчал неожиданно тот и вздохнул, - ради такого случая и впрямь не грех задержаться. Время есть, небось без меня не начнут.

И он действительно остался в тот раз, уехал только рано поутру. Отложил в кои то веки какое-то срочное дело ради одного обиженного мальчишки . Рэлек потом всё гадал, на сколько важн ой могла быть упомянутая Даймиром встреч а. Наверное, всё-таки не слишком уж важной она была ...