Бледно-жёлтая игла протянулась из ствола «Кобры» по направлению к Кирку. Нет, не протянулась - начала медленно вытягиваться. Кирк лишь слегка отклонился в сторону, и огненная спица упёрлась в облицовку стены. Ничего не произошло, то есть - ничего ещё НЕ УСПЕЛО произойти. Деревянная панель только ещё начала неторопливо изменять свой цвет...

А охранники вообще застыли, словно каменные изваяния. И второй всё никак не мог надавить на курок...

И в голове у Кирка шумело, в ушах стоял низкий гул, который постепенно набирал мощь. И тогда Кирк понял, что это его шанс. Единственный шанс, которым нельзя не воспользоваться. Потому что ЭТО (чем бы ЭТО ни было) скоро кончится - он чувствовал, даже знал!
– и всё придёт в норму, и время вновь понесётся вскачь, и бластеры снова станут смертельно опасным оружием, а охранники перестанут быть вялыми и ленивыми. Потому что ЭТО уже было - на Анкоре, когда они ночью сидели вдвоём с Летсом на земле и ждали рассвета. Тогда время тоже затормозило свой ход, и нынешние неживые позы охранников Дитриха живо напомнили Кирку такую же пугающе-странную неподвижность Летса.

Лабиринт, подумал Кирк. Что-то со мной произошло в Лабиринте. После того моего общения с установкой Предтеч.

И память тут же напомнила ему о странном поведении индикатора на «Драконе». Нет, подумал Кирк. Сейчас мне нужно беспокоиться не об этом. Сейчас главное выжить. Сколько тогда, на Анкоре, продолжалось ЭТО? Несколько мгновений, не больше. А значит, времени у меня почти нет...

И тогда Кирк кинулся вперёд, ударил ближайшего охранника ребром ладони по горлу; выбил бластер из руки второго, нанёс ему ногой сокрушительный удар в пах...

Мордовороты словно бы и не почувствовали ничего. Зато почувствовал Кирк. От удара сильно заныли правая рука и нога, словно Кирк долбанул со всего размаху по каменным статуям.

Выбитый у охранника бластер неподвижно застыл в воздухе, словно подвешенный на невидимой нити. Кирк разглядывал его, потирая ушибленную руку, и вдруг заметил, что бластер начинает медленно опускаться на пол. Медленно, но всё же постепенно ускоряя своё движение. Кирк подхватил его («Кобра» показалась ему неожиданно тяжёлой и неудобной), сжал в руке, развернулся к Аллану Дитриху, замершему точно так же, как и его охрана... И тут Кирк ощутил сильнейший толчок, от которого едва не потерял равновесие и не свалился с ног.

Мир снова стал прежним. Оба охранника свалились на пол, оглашая воздух нечеловеческим воем. То есть, выл-то, собственно говоря, один из охранников - второй мордоворот лишь слабо хрипел, схватившись руками за горло и судорожно дёргаясь на полу всем телом. Кирк увидел, что у первого охранника сломана рука. А второй... Второй уже затих и лежал без движения.

Кирк посмотрел на Аллана Дитриха - у того просто челюсть отвисла.

— Это была не самая лучшая ваша идея, господин Дитрих, - тяжело дыша сказал Кирк, прицеливаясь в Аллана.
– Но хороших идей, вообще-то, от вас никогда и не исходило. От вас всегда исходит какая-то дрянь. Дрянь, мерзость и подлость...

— Как вы это сделали?!
– выдавил из себя Дитрих.

— Научился, вот и сделал, - неопределённо ответил Кирк.
– Но вам сейчас нужно думать не об этом. В последние минуты жизни всегда вспоминается что-то светлое и радостное. Было у вас в жизни светлое и радостное, господин Дитрих? Если было, то сейчас самое время об этом вспомнить.

— Вы научились этому в Лабиринте?
– Дитрих как будто и не слышал слов Кирка.

— Послушай, ты, - повысил голос Кирк.
– Не думай, что я из породы тех дешёвых позёров, которые перед убийством заводят долгие театрализованные беседы со своей жертвой. Если бы мне не нужно было от тебя кое-что, ты бы уже остывал, рядом вот с этим придурком, - Кирк кивнул головой в сторону лежавшего неподвижно охранника, потом посмотрел на второго - тот тоже лежал без движения, глаза его закатились и на лице медленно проступала мертвенная синева.
– Рядом с этими придурками, - поправился Кирк.

Вообще-то, Кирк несколько кривил душой. Ему и правда нужно было кое-что от Аллана Дитриха, но говорил он, по большей части, чтобы успокоить самого себя, и чтобы подождать, пока утихнет боль в руке и ноге. Сейчас ступить на правую ногу он мог с большим трудом, а бластер, отобранный у охранника, приходилось держать двумя руками.

Неудивительно, подумал Кирк, что оба этих мордоворота так быстро отдали концы. Мне в первый момент показалось, что я себе руку сломал. Чёрт, болит как, а...

А ведь Дитрих угадал насчёт того, что этому меня научил Лабиринт. Точнее сказать, та самая установка, к которой я сунулся, не зная броду. Ощущения возле неё были очень похожими. И тогда, на Анкоре, когда мы ночью сидели рядом с Летсом...

Летс... Тенч... Мелони... Ну, Дитрих, тварь поганая! Ты у меня теперь за всё заплатишь! И в прямом, и в переносном смысле. Денежки решил сэкономить на своих, да? Чёрта с два! Они могут быть живы, и раскошелиться тебе всё же придётся... перед своей смертью.

А если группа погибла?..

Ничего, со злобой подумал Кирк. Тогда я на деньги группы установлю им на Анкоре памятник! Или цветник устрою! Или ещё чего! Но этому подонку их деньги не достанутся.

Жалко, я не знаю, есть ли у них родственники - кому бы деньги передать. У Тас-Кса-Сит, помню, дочери были. То ли две, то ли три... У Рогова и Тенча - точно никого. Мелони? Партиони? Не знаю, поищем...

Келли? Чёрт! А ведь Келли должен быть в живых! Его же Лабиринт оживляет!

Точно! Вытащу этого слизняка из его персонального ада, хоть одно доброе дело сделаю...