– Ты пробил его по базе?

– Да, но поиск еще идет. Проблема не в этом, а в том, что в его крови слишком много антител. Вирус не превращает его в вампира, а медленно убивает. При жизни этому человеку поставили неизлечимый диагноз - лейкемия.

– Рак крови?
– За нашей беседой мы как-то позабыли о присутствии Максима, который совершенно не спешил напомнить о себе.
– Ни один вампир в здравом уме не станет кусать и уж тем более пить кровь больного человека. Это все равно, что залпом выпить литр яда.

– Это меня и настораживает! Зачем было инфицировать ракового больного, если, в конечном счете, оба участника будут обречены на мучительную смерть?

– А могло быть так, что человек не знал о своем заболевании, а вампир слишком поздно распознал подвох?
– Абсурд, но в жизни всякое бывает.

– Лейкоз может протекать и без симптомов, но чтоб бессмертный не учуял болезнь...

– Такое возможно только в одном случае.
– Макс поравнялся с нами, и выражение его лица мне крайне не понравилось.

– Каком?

– Если человека укусил не истинный, а обращенный.

В комнате на несколько минут повисла тишина, от которой в ушах неприятно зазвенело.

– Ты сам-то понял, что сказал?
– Фраза сорвалась с языка, прежде чем я успела осознать, насколько грубо это звучит.
– Любому дураку известно, что обращенные вампиры не могут создавать себе подобных, только упырей, которые особо долго не живут.

– А ты никогда не задумывалась над тем, как на свет появляются упыри?

Вопрос поставил меня в тупик, поскольку я и в самом деле никогда не думала об этом. Как-то надобности не возникало, а вот смотри же, как все обернулось.

– На что ты намекаешь?

Максимилиан снисходительно усмехнулся, отчего в уголках его губ образовались маленькие ямочки, и мне понадобились все мои силы, чтобы не засматриваться на него. Вампир подтянул к себе свободный стул и, развернув его спинкой вперед, уселся прямо напротив меня, отбросив полы плаща назад и устроив локти на перекладине.

– Упырь - это тот же обращенный, только в крайней степени истощения.

– Но ведь чтобы стать похожим на скелет, обтянутый кожей, вампиру нужно голодать как минимум месяц!

– Не совсем так, хотя голод и играет в деградации не последнюю роль. Дело в том, что вирус по-разному вступает в реакцию с кровью. Кого-то он превращает в вампира, кого-то в упыря, а кого-то и вовсе убивает.

Признаться, после этого заявления, мне стало как-то не по себе. Выходит если кому-то из бессмертных взбредет в голову идея укусить меня, существует вероятность, что я могу либо превратиться в уродливого монстра с необузданным желанием рвать глотки всем и каждому, либо умереть, и кто знает, насколько мучительной и быстрой окажется эта самая смерть.

Но почему никто об этом не знает? Неужели правительство намеренно скрыло эту информацию, дабы не вызвать паники и массового геноцида, который в свою очередь может превратиться в самую настоящую войну, и то, что человечество способно выйти из нее победителем, не тянет даже на сорок процентов. Вздумай вампиры напасть на нас, и история с динозаврами покажется всем детской сказкой.

Видимо, все мои мысли отразились на лице, поскольку Макс резко замолчал, а расслабленная спина вмиг стала прямой, как будто он оглоблю проглотил. Виктор напрягся, поймав мой настрой, и попытался использовать свой дар, чтобы успокоить меня. Замерзшие пальцы обдало теплом, и паника отступила, позволяя рациональной части мозга вновь взять бразды правления в свои руки.

– Ты не знала?

– В академии у нас был курс, посвященный истории вампиризма, где нам рассказывали о влиянии вируса на организм человека, но ничего подобного в нем не фигурировало.

– Так или иначе, но это возвращает нас к тому, что разыскиваемый "полуночник" в скором времени может превратиться в упыря, и тогда поймать его станет намного сложнее.

Вик был прав, если обращенного вампира еще можно было вычислить, руководствуясь привычками и предпочтениями, коими некогда обладал человек, то вот выманить и сцапать деградировавшего кровососа оказывалось в разы сложнее. И это, несмотря на то, что эти твари долго не живут, не значило, что в ходе своего бесконтрольного существования они не растерзают половину города.

– Нужно поговорить с Аннет и узнать, смогла ли она что-то выяснить у жертвы.
– А заодно и обсудить только что услышанное.

– Разве допрос трупа без разрешения Верховного судьи не является незаконным?

Мы с Зельцманом хитро переглянулись, и, судя по лицу Шнайдера, он нашего энтузиазма не разделял.

– Никто и не говорит о допросе трупа. Есть куда более действенные способы общения с мертвыми, чем подъем живого мертвеца. Идем! Вик, ты с нами или как?