–Это три? – спросил с грустной усмешкой Павел.

–Нет. Три – это твой клиент. Наверняка, он отвалит тебе массу бабла, а ты так хитро-мудро собираешься использовать друзей, «на халявку»… Я знаю, как оплачиваются политические заказы – по десятикратному тарифу!

Последние слова Игорь произнёс жёстко, со льдом в голосе.

–У меня нет клиента, Игорь, – просто отозвался Павел. Он понимал Соболева – посчитал его продажной сукой. Сейчас это случается часто и со многими… – Я сам провожу своё, личное расследование, никем не заказанное…

–Зачем?

–Тут личное, – объяснил просто, чтобы у Игоря не возникло не нужных вопросов и сомнений.

–Из-за девочки? – Игорь сразу расслабился.

–Да, – солгал Павел.

Игорь расцвел в усмешке.

–Тогда понятно. Она ничего. Правда молодая чересчур… Не боишься связываться с такой?

–В смысле?

–Она ещё не перебесилась… Не нагулялась… Думает «передком»… Вообще, не думает.

–Я буду думать за неё… А, насчёт, службы безопасности нужного мне человечка, есть у меня идея на этот счёт. Мне бы только прослушивающий жучок на пару суток одолжить, а дальше я всё сделаю сам. У тебя же есть прослушивающая аппаратура!

–Есть. Дорогая она, рисковать не охота… И… это не законно… Паша, почему некоторые полицейские всегда готовы нарушить закон, в чём дело?

–Я в отпуске.

–Из-за отпуска, ты не перестаешь быть сотрудником полиции.

–Ох, как ты меня подколол!

–Не обижайся.

–Игорь, что ты мнёшься?! Я же… Ты же знаешь меня!… Сделаю всё чисто. Поставлю жука, послушаю, сниму жука, и всё! Всё! – Павел для убедительности развёл руки в стороны.

Игорь внимательно всмотрелся в глаза Павлу.

–Что ты затеваешь, Паша?

Павел отвернулся, смотрел, как утки кидаются на куски белого мякиша, ныряют, плещутся. Ответил, с дрожью в голосе:

–Ничего противозаконного, Игорь. Только хочу удостовериться в одном факте.

–Каком факте?

–Что я не сумасшедший.

–Брось эту дуру – она для тебя чересчур молода, и мысли о сумасшествии уйдут сами собой! Любовничек!

Соболев выбросил в воду остатки хлеба, посмотрел на Павла с больщущим сомнением, но, переборов своё нежелание (старая дружба взяла верх в его душе), согласился.

–Я дам тебе жука. Хорошего. Слушать можно с большого расстояния. Но одна просьба – не попадись! А то и мне голову оторвут.

–Ты-то причём?

–Здесь любая собака знает, что хорошую аппаратуру слежения имею только я!

–Игорь, здесь Москва рядом! Сюда любой может приехать с хорошей аппаратурой… Нет, не с хорошей, с изумительной, эксклюзивной, аховой…

–Аховой – это плохая…

–Да… С обалденной аппаратурой! Тем более, ваш город заполнили москвичи, они рвут друг друга и всех без разбора… Тут такой аппаратуры прослушивания в городе сейчас море! Миллиард! И твою пикалку, даже в случае провала, примут на счёт конкурентов!

–Врёшь ты всё! – улыбнулся Игорь, сказал честно. – Боюсь, если засекут, у меня возникнут проблемы, которые я не смогу решить… Никто их не сможет решить…

Павел был неумолим.

–Не ссы.

Они вернулись за столик к Маше.

–Ну как? – посмотрела она на Павла.

Тот незаметно кивнул, и она поняла, что всё складывается хорошо, так, как планировал Павел.

Игорь посмотрел на свои часы.

–Ладно, у вас отпуск, у меня – работы невпроворот! Завтра в десять утра у центрального универмага ждите в машине. Там многолюдно. Мой человек принесёт чемоданчик, и всё объяснит… А сейчас мне придётся вас оставить…

–Спасибо, Игорь, – Павел многозначительно посмотрел на него, давая понять, что оценил его помощь, но Соболев отмахнулся:

–Как всё закончишь, тогда поблагодаришь. Пока.

Они проводили Соболева взглядами. Он уходил пружинистой, уверенной походкой. Павел накрыл своей ладонью руку Маши. Она улыбнулась, руку не высвободила.

Душа Павла пульсировала победными маршами – он всё делал правильно, и Высшие Силы (Господь) ему благоволили. Маша будет его. И Римма Павловна его потешит. И он разрешит свои сомнения насчёт писаний Алешковского.

«Какой хороший отпуск!», – подумалось Павлу.

Он наклонился к столу и зашептал тоном заговорщика:

–Я договорился взять у Игоря жучка для прослушивания. Самое сложное будет влепить его в машину, в которой ездит «подозреваемый».

Маша рассмеялась слову «подозреваемый». Временами она воспринимала происходящее, как увлекательную, виртуальную игру, и ей было до ужаса интересно, а бывало, она вдруг начинала ощущать, что оказалась втянута в круговорот зловещих событий, и тогда на неё накатывал настоящий ужас.