— Итак, ты в курсе, что я усыновлен, да?

Я киваю, пожевывая нижнюю губу.

— Не знаю откуда я взялся и что я вообще такое. Моя приемная мама говорит, что ей особо ничего неизвестно. Она просто заботилась обо мне. По правде говоря, мне кажется, что она усыновила меня незаконно. Понимаешь…

— Да?..

Он вновь меня целует, словно я могу раствориться только от мысли о том, что он хочет мне рассказать. Но все ведь не может быть так плохо, правда?

— Мне кажется, я не человек. — В его голосе слышна грусть, даже горечь.

У меня перехватывает дыхание.

— Я… эээ…

— Выслушай. Я другой. Я бы хотел показать тебе, но Богом клянусь, ты наверняка психанешь и тут же свалишь подальше. Хэли, ты мне нужна, — он почти молит, — пообещай, что останешься.

Я сглатываю большой комок эмоций, застрявший в горле.

— Обещаю.

Опять поцелуй.

— Я покажу тебе, это проще всего.

Слезы наворачиваются на глаза. Мое сердце становится все больше и больше с каждой секундой, и в любое мгновение может взорваться. Это не может быть правдой. Это не может быть гребанной правдой.

— Оставайся на месте, — инструктирует он.

Мне только и остается, что пялиться на него во все глаза. Нервно хохотнув, он погружается в воду, вновь пропадая в темных глубинах. А мое сердце продолжает неумолимо расширятся и расти, заполоняя всю грудь. Это больно, но это прекрасная боль.

Вода вокруг меня приходит в движение. И когда что-то гладкое касается моих икр, я взвизгиваю. Я узнаю это гладкость. Я уже ее ощущала. Она мне знакома.

У меня учащается пульс, потому что он очень долго не всплывает. В глубине душе я уже все знаю. Я понимаю. Но мне нужно подтверждение. Спустя несколько минут на поверхности воды появляется его голова. Темные волосы ниспадают ему на глаза, когда он делает вдох. Наши взгляды встречаются, и я вздрагиваю. До того мгновения, когда он нырнул, глаза у него были почти черными. Теперь же, она переливались и сияли темно-синим. А его кожа кажется почти прозрачной на солнце.

И несмотря на это, он улыбается.

Его улыбка ярче солнца в самый жаркий день.

Он само совершенство.

— Тебе страшно? — шепчет он, и его голос звучит очень мелодично.

Когда я мотаю головой в знак протеста, его улыбка становится шире.

— Славно. А теперь позволь мне продемонстрировать тебе лучшую часть.

Он погружается под воду. Мгновение спустя из воды показывается большой хвост и ударяет по морской поверхности. Брызги летят мне в лицо. Хвост блестит. У него тот же цвет, что и у глаз Мэда, и он завораживающе прекрасен.

Из глаз текут слезы, и я всхлипываю.

Устав расти, мое сердце взрывается.

Пора взглянуть фактам в лицо.

Мой парень — русал.

Глава пятая

Мэдден

Я снова прячусь в глубине. Я видел понимание и безоговорочное принятие в ее глазах, но что было бы, облажайся я? Черт побери, что если бы она поплыла к пляжу и бросилась бежать без оглядки? Досадуя на самого себя, я погружаюсь глубже, до самого дна. Я успокаиваюсь, оказавшись от неё на приличном расстоянии, и погружаю пальцы в песчаное дно, отыскивая ракушки. Я хочу найти все красивые раковины для нее, а потом выложить их на крыльце заднего двора, чтобы она вдоволь нафотографировала их. Позже, я смастерю из них поющий ветер для приемной матери.

Я вздрагиваю, когда что-то мелькает возле моего хвоста. Дернув головой, встречаюсь взглядом с двумя изумрудно-зелеными, озорными глазами. Море волос цвета клубничный блонд плещется вокруг самого прекрасного лица что я когда-либо видел. Я в изумлении моргаю. Она изменилась. Здесь, в глубине она казалась еще прекраснее. Её белозубая улыбка ослепляет меня.

— Хэли… — слова застревают в горле, когда я замечаю все остальное тело. Само совершенство. Русалка!

— Вероятно, мы разделяем один и тот же секрет, — нараспев произносит она. Звук странный и притягательный. Никогда не слышал ничего подобного. Я заворожен ею.

— Невероятно. Я не понимаю. Как?

Она обвивает меня руками за шею и льнет ко мне. Мое тело сражается с неистовой жаждой обладания. Я ослеплен желанием завладеть ею прямо сейчас. Сделать ее своей и пусть весь чертов океан видит это.

— Я происхожу из семьи морского народа, обитающего близ Кейптауна. В Южной Африке целая колония таких, как мы. Почти все западное побережье принадлежит нам, — она смотрит на мои губы, словно изголодалась по ним. — но я оставила их. Моя семья очень властная, даже удушающая. Отец хотел, чтобы я вышла замуж за Зи. Это политический брак. Не в моем стиле. Я же хотела найти любовь, а не мучится всю жизнь в несчастливом браке.

Я поглаживаю пальцами ее невероятно мягкую щеку. В облике русалки она выглядит еще более впечатляющей. Её кожа совершенна, волосы пышные, зеленые глаза прекрасны, а голос — чертова восхитительная песня. А еще ее хвост. Ее, мать его, роскошный хвост — самое уникальное из всего существующего в мире.

— Не могу поверить, что есть много таких, как я, — говорю я. Мои губы находят её, и мы сливаемся в поцелуе. Каждая клеточка моего тела заражена ею. Все моё тело жаждет переплестись с её.