Ходун, после монтажа лаборатории, так и остался на Матушке, как он говорил сам: Ожидая возвращения...

И - "прикипел", придясь ко двору.

– Может - не может... Вы еще на ромашке, погадайте...
– Мил ругался, но беззлобно, скорее для поддержания своего реноме.
– Жанна, ты "зеленку" нашла?

Птичка дрозд в очередной раз отвела взгляд, в надежде провалиться, куда "поглубжее".

Зеленые пятна, оставшиеся на поцарапанной Светлане, оказались соком редкого растения, выделяемым, через полые колючки.

Светлана, тоже была не в восторге от зеленых пятен, покрывавших ее тело.

Так что, за "зеленку", Жанне придется долго-долго "отмываться".

Шасх Аро выбрался из воды на горячий песок и со стоном растянулся на лежаке по соседству.

– Я любуюсь Вашим народом.
– Внезапно, ходун изменил тему разговора, словно размышляя вслух.
– Я впервые увидел, как люди собираются вокруг костра и поют, все вместе. Каждый - сочиняет что-то свое, добивая куплеты в песню. Вы бесстрашно разбираете прибор, на котором стоит символ "одноразовый", именно потому, что он - "одноразовый"! Вы ругаетесь такими словами, что - в голове не укладывается. И, к Вам тянутся другие. Друиды. Драт...

Ходун закашлялся, обрывая свои слова.

– Русский - это человек, который живет, как дышит.
– Жанна уставилась на бегущую воду.
– Нас обвиняли во всех грехах, насаждали религии, которые нам претят, строи, от которых становилось только хуже. Мы привыкли. Мы привыкли, что мы, для всех - угроза. Но, так и не смогли объяснить, что угрожаем лишь сами себе.

– Когда Кат спустил первого "верующего", вниз головой, я искренне испугался - Мил развернулся и сел на лежаке, подвернув правую ногу под себя.
– Испугался, что сейчас встанет еще один, и еще и его затопчут... Никто не встал. Религия, религиозность - все оказалось ложью. Только оставшись с голой *опой, понимаешь, что бога нет. И он - никогда и никому не помогал. Сладкая ложь религии костылей и подношений, ядовитых досок-идолов и каннибализма. Пришла война и мне вновь стало страшно - ведь "на войне нет атеистов". Оказалось - есть! И живут они дольше. И долг свой исполняют лучше, чем твари-нонкомбатанты, что бегают с белыми повязками, от границы к границе, требуя к себе внимания...

Перед глазами Мила отчетливо всплыли события, которым он стал свидетелем сам.

Описал их в книге и...

Выслушал о себе много нового.

Раз за разом, год за годом, до тех пор, пока не пришел в себя в оранжевом комбинезоне, Мил вспоминал этих откормленных не-людей, с повязками нонкомбатантов на рукавах, что всеми правдами и неправдами, старались "прижаться" ближе к госпиталям и кухням, воруя лекарства и еду, продавая ее потом своим же соплеменникам.

Чуть позже, эти "нонкомбатанты" рвали на груди рубашки и пробивались к власти, топча всех.

А потом вновь, продавали свои народы, торгуя уже открыто и безбоязненно.

Все под прикрытием веры, религии, церкви.

Все - с "обобрения" и во имя его...

– Прав был Кат, трижды прав... Не нужны нам боги, тем более - такие ущербные...
– Мил, со скрипом, выпростал ногу и поковылял к воде, надеясь смыть с себя мерзость воспоминаний.

– Его жена, после одной из книг, ушла в монастырь - замаливать его грехи. Через год, когда он приехал с ней поговорить еще раз, настоятельница заявила, что его жена покончила жизнь самоубийством, не отмолив его грехи. Вернувшись в город, он написал заявление в прокуратуру. Через месяц - обратился в приемную президента, так как прокуратура "не нашла состава преступления..." Через полгода - нанял частных детективов и выложил все, что они "накопали", в интернет. Знаете, кто его поддержал?
– Жанна стерла непрошенную слезу.
– Простите...

– Вы очень странные разумные, Жанна Владимировна.
– Шасх Аро принялся терпеливо вытираться, словно не высох, под палящим светилом Матушки.
– Но, с Вами приятнее идти рука об руку, торговать, спорить. Вы словно соединили в себе два мира - мира фантазий и реальный. Вы можете пройти по тонкой грани, будучи совершенно спящими. И запнуться на ровном месте - с широко открытыми глазами. Вы взрослые, с душами детей. Иногда, такие же жестокие, как любой ребенок, но чаще - не в меру милосердные. Вы даже слово принесли с собой - "Милосердие"!

Бывший капитан рейдера, вытерся насухо и принялся молчком одеваться, как бы говоря, что к сказанному добавить нечего.

Когда Мил выбрался из воды, ходуна и след простыл, только Жанна сидела, словно пришибленная, не на шутку погрузившись в свои воспоминания...

Пятый город, в просторечии именуемый "Пяток" с ударением на букве "О", замер, предвкушая набирающий обороты, скандал.

Полноценное Имперское представительство, прибывшее на смену военному, в очередной раз замерло по стойке смирно, понимая, что их работа висит на тоненькой ниточке и лезвия ножниц уже начали смыкаться.

Пока военный полномочный представитель спешно возвращается, штат представительства решает самую главную задачу - в какую норку забиться самим, а лучше, куда забить своего главу, с дворянской родословной длиной в четыре страницы мелкими буквами и столь же мелкими, почти сглаженными от вырождения, извилинами?

Уже в первую встречу, его превосходительство Маир Сакьнэт, умудрился вызвать на дуэль сразу пятерых!

К его счастью, все пятеро прошли службу во флоте и на его потуги ответили дружным смехом - марать руки никто не пожелал.