– Я - Разведка!
– Плат широко улыбнулся.
– Пусть меня боятся!

– Ты - Одноногая Разведка!
– Лейтенант натянул на ладони перчатки управления - при 5-ти же, джойстиком управлять не смог пока никто.
– Клянусь, выберемся отсюда... Будешь ты у меня, Разведка, летать по настоящему, без дураков!

– Если выберемся, с таким-то названием...
– Буркнул себе под нос, Плат.

Крас Львандоль замер, обдумывая услышанное.

– Как Ты сказал? "Авось и не так помогает своим"?!
– Любой летчик отчаянно суеверен.
– По кораблю! Смена названия! Нарекаю тебя "Авось"!

Пилот откинулся в ложементе, положил руки на подлокотники и...

– Ы-ы-ы-ы-ы...
– Простонал Плат, когда корабль встал в "свечу" и ринулся в небо, придавливая свою команду силой тяжести.
– Может, "Счастливы-ы-ы-ы-ы-ый бросок", было бы лучше?!

Едва "Авось" выбрался за пределы атмосферы и экипаж приготовился к неприятностям, Львандоль издал странный звук и закрутив спираль, направил кораблик прямиком на все вырастающую на экранах, боевую станцию.

Зашевелились турели, станция принялась вызывать "неопознанное судно", а Крас, обернувшись на Плата, улыбнулся и сказал одно-единственное слово: "Прыжок"!

Воронка пробоя, растянутая на пару десятков километров, поглотила эскортный корабль, коснулась острым концом борта станции и растаяла, оставив после себя пробоину и заунывный вой сирен.

Любое божество, кроме совершенно ущербного, имеет чувство юмора. И это происходит не оттого, что люди приписывают богам свои слабости, а от того, что люди, по сути своей - божьи дети, внуки и правнуки.

Вот у Авося - чувство юмора просто идеальное - не злобивый бог, так же как и его испоконный приятель Небось, давно и прочно прописавшиеся в русском фольклоре.

Бывают и у них промашки, и мы это знаем лучше всех - вечно наша шкура покрыта следами батогов и плетей.

"Авось" трижды выходил в нормальное пространство, корректируя курс и разыскивая собственные военные части.

Крас, уже после первого прыжка устроил Плату краткосрочные курсы по управлению эскортником, ткнул пальцем в кнопки, на которые ни в коем случае нажимать нельзя и как правильно вводить координаты для следующего прыжка.

На удачу разведчика, кораблик им достался "простенький" и максимально автоматизированный - иначе экипаж в три человека с ним бы не справился.

Координаты второго прыжка "одноногий и зеленоглазый", вводил под чутким руководством "летуна", а координаты третьего - вводил уже сам.

Нигде, по координатам известным лейтенанту Львандоль, не было даже следов от флота Союза.

Думаю, именно из-за расстройства, лейтенант неправильно набрал следующие координаты подпространственного прыжка, по которым "Авось" вывалился на окраине кипящего боя, в котором три союзнических линкора, встав треугольником, огрызались от наскакивающей на них мелочи.

Разумеется, "мелочью" эти корабли были только в представлении линкоров: два средних рейдера, в отдалении тусовались целых три авианесущих корабля поддержки, переоборудованных из малых транспортов. Четыре крейсера и какая-то невообразимого вида махина, замершая позади всех и стреляющая один раз в три минуты, но махом просаживающая защитное поле процентов на 15!

Только профессионализм капитанов линкоров не давал "махине" поставить окончательную точку в этом поединке.

Пользуясь просто нечеловеческой синхронностью, линкоры уходили от выстрела либо подставляли тот корабль, у которого мощность щита была по максимуму.

Вот именно позади этой "махины" и вывернулся в "реал", "Авось".

Вывернулся очень удачно, причем, как говорят игроки Х2!

Воронка выхода разнесла на клочки оставленный в охранении крейсер, не успевший поднять мощность поля на положенный уровень - раз, а самый ее кончик скользнул по шубе кормовой брони, слизывая детекторы и выжигая датчики.

Капитан корабля прорыва тяжело эшелонированной обороны, как и положено, по классической боевой схеме, всю мощность щитов перевел на носовую часть своего корабля, свято веруя, что корму оберегает крейсер.

Плат и Крас, увидев "что выросло" на экране, переглянулись и по коридорам эскортника заметался ор боевой сирены.

Пробить броню "взломщика", на эскортном судне - это как ковыряться палочкой от мороженного, пытаясь поцарапать танковую броню.

Вах, влетевший в рубку через 30 секунд после объявления тревоги, мгновенно оценил ситуацию, встопорщил свой золотистый волос и расплылся в улыбке.

– Всю жизнь мечтал сказать именно это...
– Глаза бешеного нашанна блеснули и превратились в озера раскаленного золота.
– Отделение! На абордаж!