В повисшей тишине было слышно, как Олан скрипнул зубами, но, стоит отдать ему должное, промолчал.

Вот же!.. Я сдержала свои нелестные и непечатные мысли и усмехнулась, зная, как буду действовать.

Незаметно щёлкнув пальцами, я пошептала:

– Твоя удача превращается в лошадь, Юрим. Скачки начались.

Полностью забрать я у него удачу по какой-то неизвестной мне причине не могла. Просто что-то не позволяло. А потом в ушах зазвенел женский смех.

Тартелия! Ух, сколько бы я отдала, чтобы просто отметелить эту несносную богиньку.

Откинув мысли о виновнице моего положения, я обратила своё внимание на Олана, который так же недвижимо стоял на арене и отражал одно за другим заклинания, которыми плевался в него противник.

Смотря на то, как отрикошечивают от остроухого чародея сферы жидкого огня и фиолетовые сгустки непонятной субстанции, я задалась вопросом: «А защищены ли зрители от снаряда, внезапно полетевшего не туда?». А то будет как-то не очень радужно, если вместо противника маг угодит своим фаерболом в ничем не повинного человека.

Но узнать ответ на этот вопрос было не у кого.

– Как только ты сдашься, я обрежу твои уши и оставлю себе в качестве трофея, - выкрикнул Юрим, выпуская очередное заклинание, которое даже не попало в щит Олана.

Я усмехнулась, значит, теперь удача всё-таки время от времени начнёт его подводить. Уже хорошо. А теперь давай, атакуй его, Олан!

Но маг моего желания не почувствовал. Он продолжал стоять столбом, лишь иногда взмахивая рукой и отводя от себя опасные шипящие заклинания одно за другим. По трибунам прошёлся шум. Им не нравилось бездействие второго участника, оно и понятно. Но полуэльф чего-то ждал. Чего?

Мужчина прикрыл яркие синие глаза, а потом резко выкинул руку вперёд. С кончиков пальцев сорвалась яркая белая молния. Именно такими он играл в дартс в своём кабинете.

– Ты попадёшь в цель, - прошептала я, скрещивая пальцы.

Молния угодила в землю, аккурат у ботинок Юрима.

– У тебя есть шанс сдаться сейчас, - наконец заговорил Олан.
– Если откажешься от него, я не пощажу.

– Да кому нужны подачки от грязного полукровки, - сплюнул маг.

Придворный чародей усмехнулся. Настолько непривычной и хищной была эта усмешка, что мне стало немного не по себе. Но противник не показал никаких эмоций, он был уверен в своей победе, словно не слышал недовольных выкриков с трибун.

Олан лишь выкрикнул несколько слов, а почва под ногами Юрима разошлась, поглощая человека в себя по пояс.

– Это и все?
– фыркнул маг.
– Только грязью управлять можешь, эльф?

Я чувствовала желание придворного чародея. Он не хотел убивать. Не хотел калечить, но слова, выкрикиваемые противником, подводили его к черте.

Поймав его взгляд, я увидела всю ту неуверенность в себе и собственных действиях. А потом кто-то закричал.

Я успела увидеть только то, как Юрим выставил руки вперёд. А в моего мага уже летела ярко-зелёная вспышка света. И веяло от неё таким холодом, что у меня, сидящей в десятке метров от арены, кожа покрылась мурашками.

Кричать не было смысла. Он бы не успел. И тогда я направила всю свою удачу к Олану. Представила, как она поднимается высокой океанской волной из меня и мчится в сторону моего мага.

Кресло подо мной накренилось, ломая все четыре ножки.

Обзор закрыли перила трибуны, отгораживающие зрителей от арены. Уже кричали практически все. И в этой какофонии звуков было сложно что-то разобрать.

Кто-то подал мне руку, помогая встать с обломков кресла, которое по какому-то странному невезению сломалось в самый неподходящий момент.

И только я знала, что пожертвовала всеми своими силами, чтобы спасти придворного чародея.

Было до безумия страшно. Секунды, пока я вставала и пыталась взглядом найти Олана, превратились в часы. В ушах звучал непонятный шум.

А на арене, покрытой травяным ковром, стоял мужчина в синей рубашке с закатанными до локтей рукавами. Ветер шевелил его короткие чёрные волосы. А взгляд его был направлен на поверженного противника, лежащего в трёх метрах от него. Юрим раскинул руки в сторону и, кажется, не дышал.

– Вы видели!
– завизжала дама позади меня.
– Он отразил заклятие! Оно ударило в собственного хозяина!

И только тогда я поняла, что все это время не дышала. Воздух ворвался в лёгкие отрезвляющим потоком. Я умудрилась даже не закашляться, хоть на глазах и выступили слезы.

– Не плачьте, - девушка, сидящая по левую руку, протянула мне белоснежный батистовый платочек.
– Ваш возлюбленный победил. Поздравляю.

И только после того, как её слова достигли моего слуха, прогремел голос Шакхарда, и казалось, что слышно его по всему городу: