— Прием, земля вызывает Вивею. Ты опять ушла в себя? О чем задумалась? Или все же о ком? — Довольно спросил этот добродушный медведь в обличие человека.

Я потерла лоб, пытаясь скрыть смущение.

— Да, прости. Просто задумалась, но не о Арчи. И не надо кидать мне этих твоих намеков. Ты вообще ведешь себя как подружка-сплетница, не стыдно? Такой взрослый и солидный мужчина, что впору пиджаки носить, трещишь как болтушка. — Пожурила я мужчину.

— Ну, если бы у тебя были свои подружки-сплетницы, я бы торжественно передал эту обязанность на их хрупкие плечи. А пока ты ими не обзавелась, я готов сам играть эту роль. — Невозмутимо ответил Бен.

Что я особенно люблю в Бене, он всегда без обиняков тыкал меня в мое одиночество или мои проблемы. Прямо носом. Раньше я ощетинивалась на подобные заявления, как еж иголками, а теперь просто принимала их. Только вот чтобы прислушиваться… Кажется, такое было впервые.

Выудила черную трубочку из барного органайзера и стала вертеть ее в руках. Тихо спросила, стараясь сделать голос незаинтересованным, будто ответ меня не может задеть:

— Думаешь, что я совсем потеряна для общества?

Бен хлопнул в ладоши, что отражало степень его негодования моим вопросом:

— Дочка, ты это серьезно?

Я нерешительно пожала плечами, не подтверждая и не отрицая своей серьезности. Опустила один конец трубочки в кофе, набирая его, и затыкая пальцем другой конец. Подняла ее над чашкой, освобождая верхнюю дырку от пальца и выпуская удерживаемую струю кофе обратно в чашку. Я бы продолжила играться, если бы мои руки не накрыли огромные ладони. Я посмотрела на их обладателя. Бен смотрел на меня бесконечно добрым взглядом, вкупе с приятной, согревающей улыбкой, это щемило душу.

— Душа моя, я не могу сказать, что понимаю тебя. Ведь то, что пережила ты не понять никому, что бы они не говорили. Но я точно могу тебе сказать, что что бы ты не думала, ты достойна счастья как никто иной. Ты умная, отзывчивая, добрая, сильная, красивая… — Тут я отвернулась, не желая принимать этот комплимент, но руки чуть сильнее сжали мои ладони, заставляя снова посмотреть Бену в глаза. Он упорно повторил, с нажимом: — Красивая, дочка, очень красивая. Когда ты улыбаешься, у меня сердце расцветает. И знаешь ли ты, что за последний час ты улыбалась мне чаще, чем за последние пару месяцев? И ты должна раскрыться нам, людям, которым ты не безразлична. Таких много, а станет еще больше, стоит тебе пустить их в свой мир.

В носу предательски защипало:

— Ну как же пустить, Бен… Я не хочу сближаться, понимаешь? Зачем? Чтобы потом снова потерять? Это больно, ты не представляешь как это больно… И я не хочу открываться им… Они возненавидят меня. — Прошептала я и поняла, что под «ними» я имею в виду Арчи. Что он подумает, узнав правду? Нет, этого нельзя допустить. — Ты помнишь, что было в городе? Ты помнишь, что они говорили? Что я несу смерть, Бен. А если это и правда так?

Сердце забилось сильнее. Я опустила глаза.

— Даже не смей думать такое! — Громко, даже слишком, вскрикнул Бен, заставляя обратить на нас внимание два столика посетителей. — И что ты вообще там держишь в своей голове?! Выбрось немедленно! Сердце мое, я знаком с тобой уже год, и знаешь что? Я пока на тот свет не собираюсь!

Я фыркнула, повеселев на один градус:

— Ну в этом я не сомневаюсь, ты еще Старуху с косой переживешь.

— А то, у меня на этот счет 100 %-й план. Когда она придет, я угощу ее чашечкой лучшего кофе. Затем предлагаю ей абонемент в кофейню на годик, поверь, она не сможет от него отказаться. И вуаля — я еще живее всех живых.

— Бен, ты странненький. — С улыбкой констатировала я факт.

Бен довольно усмехнулся, будто я его похвалила.

— Еще бы. И, эй, сердечко мое, я люблю тебя. Помни это, ладно?

Ну вот. Опять. Я попыталась совладать с накатившими эмоциями и посмотрела на наши руки. Бен все еще держал мои ладошки в своих, окутывая теплом.

— Это все выглядит так, будто ты делаешь мне предложение.

— Эх, идея неплохая, но ты ровесница моего сына. Да и старушка моя не поймет, знаешь ли? К слову о предложениях… Ну, скажи честно, как тебе наш англичанин? — Залихватски подмигнув мне поинтересовался Бен, желая разрядить атмосферу.

Это и правда выглядело забавно и я искренне улыбнулась. Честное слово, еще немного и я надену на Бена платочек, как у базарной бабки.

— Он веселый… Мне нравится с ним разговаривать. Если учесть, что раньше моими главными собеседниками являлись собственные мысли. А они те еще зануды.

Нас прервал посетитель. Бен отлучился выполнить заказ на «один черный кофе и витушку с корицей» и снова вернулся ко мне, требуя продолжать.

— Есть у него дурная особенность, он не расстается с фотоаппаратам. Готова поклясться, он и спасть с ним ложится. — Хмыкнула я, вспоминания, как фанатично делает снимки Арчи. — А еще говорит, что у него пропало вдохновения. Боюсь подумать что с ним происходит, когда укусит муза. Или кто кусает фотографов? Фуза?