– Может быть, пригласите вашего приятеля?
– неожиданно предложила Теа, разрушив стройное здание "беседы ни о чем".
– Чего ему одному там сидеть?
– показала она веером на дверь в смежную комнату.

В течение всего разговора, женщина почти ничего не говорила. Больше слушала. Иногда отвечала на необязательные вопросы улыбкой или "игрой" веером. А тут вдруг раз, и сразу, что называется, быка за рога! И вот, что любопытно. Как только спросила, так и Август почувствовал за стеной присутствие кого-то "живого". До этого не чувствовал, даже не догадывался, что там кто-то есть, а сейчас, словно завеса упала с глаз. Не понятно только, откуда об этом узнала Теа, и как узнала, что это не лакей, скажем, а именно "приятель"? Но спросить ее об этом Август не мог, - не сейчас, не здесь, - зато обратил внимание на то, как отреагировал на реплику графини герцог. Д'Эсте такого поворота, как видно, не ожидал, и в первый момент попросту растерялся, что было ему отнюдь не свойственно.

– Э... Простите, графиня?..

– Ну, как знаете, - сыграла Теа партию на своем опасном инструменте. Веером она владела виртуозно, и умело этим пользовалась.

– Я устала, - сказала через мгновение или два, так что никто, ни Август, ни герцог, не успели вставить и слова.
– Будь добр, Август, отвези меня домой.

Женский каприз, как не ответить на него согласием? В особенности, когда просит такая женщина.

– Все, что пожелаешь, душа моя!

Вот тут д'Эсте и проняло. Он, как видно, такого развития событий заранее не предвидел, полагая себя - и не без причины - пупом земли. Не учел он только одного: графиня не член семьи Сан-Северо и не подданная императора Священной Римской империи. Да, если бы и была! Не та женщина, чтобы подстраиваться под других, да и ситуация не та.

"А я что же?
– неприятно удивился самому себе Август.
– Я-то чего тянул? Ждал, пока Теа не разрешит ситуацию? Или пока положенное этикетом время не выйдет?!"

Август встал и шагнул к женщине, чтобы подать ей руку.

– Прошу прощения, графиня!
– герцог тоже встал и попросил их жестом не спешить.
– Приношу свои глубочайшие извинения, графиня! Вы правы. В соседней комнате находится некто, кто хотел бы, не нарушая своей анонимности, поговорить с вами тет-а-тет. Ситуация деликатная, но, поверьте, этому человеку чрезвычайно важно с вами поговорить.

– С нами обоими или только с графиней?
– уточнил Август, не без известных опасений понимая уже, каков будет ответ. Теа ведь ни разу не исполняла пока соло. И как пройдет ее разговор с этим инкогнито, иди знай!

– Не обижайся, Август!
– развел руками герцог.
– Это не моя игра.

– А чья?
– в свою очередь спросила Теа.

– Поговорите с ним, графиня!
– попросил герцог и сморщился, словно лимон прожевал.
– А я со своей стороны, гарантирую, что разговор с этим человеком не уронит вашей чести. Возможно, даже наоборот!

– Что ж...
– женщина еще немного поиграла веером.
– Возможно... Может быть...

"Красиво издевается", - восхитился Август, следя, как завороженный, за игрой Теа.

Раньше Теа такого не умела, но за последние месяц-два буквально преобразилась, развив наконец характер и стиль и научившись флиртовать, интриговать и вообще "наводить тень на плетень".

– Ладно, - кивнула, вволю наигравшись со своей смертоносной корейской игрушкой.
– Давайте поговорим! Только недолго. Устала. Хочу домой!

Последнее пожелание прозвучало очень по-женски. Легкомысленно и, пожалуй, даже капризно, что, вообще-то, было ей не свойственно. Но герцог об этом, разумеется, не знал...

***

Дорога до виллы Аури занимает около полутора часов спокойной езды. Даже если карета запряжена четверкой отличных немецких лошадей, и форейтор не ленится, все равно пять миль по лесной дороге - неблизкий путь. В особенности, если торопиться некуда, и у пассажиров нет заветной мечты растрясти по дороге все свои кости. Давно можно было бы переехать в город - снять особнячок или этаж в доходном доме, - но Август и Теа предпочитали не покидать до времени свое убежище, спрятанное в самом сердце Авадонской пущи. Дело в том, что на вилле Аури легче соблюдать приватность. Проще отгородится от непрошенного любопытства окружающих, от незваных визитеров и надоедливых "как бы друзей". Уединение же было необходимо им обоим - и Августу, и его гостье. Теа училась. Ей надо было наново "вспомнить" навыки и приемы колдовства, "освежить в памяти" факты истории и географии, "перечитать" хотя бы некоторые из тех книг, которые в свое время наверняка читала графиня Консуэнтская. И, разумеется, она не стремилась афишировать нелегкий и небыстрый процесс своего окончательного возвращения. Август же старался максимально облегчить ей процесс вживания в новый мир и в новую судьбу, но не забывал при этом и о себе. Постоянно общаясь между собой, находясь вдвоем большую часть времени, они поневоле сближались. Однако сближение сближению рознь, и Август надеялся - пусть и не сразу, - не только укрепить узы дружбы и доверия, возникшие между ним и его гостьей, но и завоевать ее сердце, устранив из формулы любви сакраментальное "наверно".

– Напомни мне, Август, - нарушила Теа молчание, сопровождавшее их возвращение на виллу Аури, - твоя Агата, она ведь тоже, кажется, в Петербург поехала?

Молчали долго, почти полчаса. Как сели в карету, так и замолчали. И вдруг неожиданный вопрос. Вопрос, однако, насколько неожиданный?

"Она меня ревнует, или я выдаю желаемое за действительное?"

– Вот уж о ком я меньше всего думаю, - небрежно ответил он вслух.
– Да и тебе, Теа, не надо. Кто она, и кто ты!

Женщина его реплику оставила без внимания. Во всяком случае, комментировать не стала. Зато наконец решила рассказать Августу, что произошло в смежной комнате и о чем беседовал с ней некто, не пожелавший назвать свое имя.

– Знаешь, - сказала она, - мне страшно. Просто сердце заходится...

– Что тебя напугало? Этот человек?
– насторожился Август.

– И да, и нет, - вздохнула Теа.
– Происходят странные вещи, Август, и я не умею их объяснить.

– Расскажешь?

– Да, - кивнула в ответ.
– Разумеется. Может быть, и нет тут ничего. Ты мне все сейчас объяснишь, и я успокоюсь.