Вернувшись в комнату, я заперся в ней и открыв альбом, стал рисовать. Получалось неплохо. Первоначально ластиком часто пользовался, но чем дальше, тем твёрже была рука, и тем меньше приходилось стирать неправильные линии. Работал я пока грифельным карандашом, делая наброски, окончательно доведу рисунки цветными карандашами чуть позже. А нарисовал я три истребителя на аэродромах, с прорисовкой деталей, рядом стояли лётчики с шлемами в руках, что светло и открыто улыбались, как будто их фотографируют. Да, я перерисовывал фотографии по памяти из своего фотоальбома. На одном фото был изображён «Миг-17», на втором «Миг-21» и на третьем «Миг-25». Ещё в плане нарисовать «Миг-29», которые появились в армии после моего увольнения на пенсию, но две такие машины у нас в полку были, испытания проходили, полетать на них доводилось. Зверь машина. Ещё я немного знал «Су-9», тоже планируя её нарисовать. Я служил в разных частях, занимая должности, и в последнее шесть лет командовал полком, в котором как раз и были «сушки». «Су-27». Я влюбился в эту машину с первого взгляда и постарался освоить её от и до, став экспертом по этому истребителю. Его тоже нарисую, а на обратной стороне листа все «ТТХ» этих машин, с годами производства и всем остальным. Надеюсь это пригодится.

Вечером сходив поужинать, я прогулялся на Красную площадь. На трамвае доехал с одной пересадкой, тут было интересно, вход свободный, огни горели, иностранцы были заметны. Оказалось, в ГУМе организовали выставку народного творчества и открыли Красную площадь на неделю. Повезло, выставка действует ещё три дня. Нагулявшись, я вернулся обратно, и умывшись, почистив зубы, направился в свою комнату. Да, детей у соседки не было, они в деревне у бабушки гостили. Лето, каникулы, где им ещё быть? Пока стоял в очереди в ванную, успел познакомится со всеми жильцами, те с работы уже пришли, вечер. Нормальные люди. Я их только своей необычной внешностью заинтересовал, хотя тоже не сильно удивились. У них и оленевод проживал.

Следующие четыре дня я просто готовился ко встрече, подготавливая то что знал. Несколько записей сделал, а на одной офицерской тетради описал всё, как жил как родился, как на фронте оказался. Дальнейшая служба вплоть до американской базы и моей смерти. А также все три эпизода что со мной случились. Сейчас четвёртый был. В подробностях описал и порученца, с данными из его удостоверения, как наш опрос прошёл, как в камере оказался, потом допросный кабинет и в завершении палата. Рассказ на всю тетрадь ушёл, но главное, вместилось. Правда, если не писать как я, основное, а всё, то и пяти тетрадей не хватило бы. Мне было что рассказать. По жилью, тут были некоторые неудобства. Для начала, старушка которая маялась бессонницей и шаркала тапкам по полу по ночам, да ещё рассохшимися досками скрипела. Жила та надо мной. Но это я привык. На кровати уснуть не смог, а разобрал её, расстелив по-корейски матрас на полу и так спал, легко и хорошо. Даже старушка не мешала. Также эти три дня я по утрам бегал на школьный стадион, он тут рядом был, и занимался, а вечерами гулял. Так что у меня только по шесть-семь часов в день было на творчество, им я и занимался. Гитару в руки так и не брал, как висела на гвоздике на стене, так и висит. Соседи по коммуналке в душу не лезли, и меня это очень радовало. Детей тут мало было, кто у бабушек, кто в пионерских лагерях.

Сегодня, на пятый день проживании в коммуналке, я собрался, надел костюм, мне его выстирали и выгладили, и прихватив револьвер, трость не стал брать, упаковал альбом, завернув в бумагу, и направился в сторону Кремля. В последние два вечера я постоянно там крутился, хотел выследить и найти где живёт начальник охраны Сталина, генерал Власик помнится его звали. А он оказывается на территории Кремля жил, вот ничего и не получилось. Однако, всё же наблюдение было не зря. Я дважды наблюдал как кортеж покидает Кремль, лимузин, и две машины охраны, что следовали впереди и позади. Время выезда было разным, но оба вечера они происходили. Я надеялся, что и сегодня это произойдёт.

Когда я добрался до Красной площади и стал обходить её, выходя к выездным воротам, то поглядывал по сторонам. Хм, один паренёк в стороне неотступно следовал параллельно моему пути, искоса поглядывая. Значит, вчера не показалось, и я привлёк внимание охраны своими частыми появлениями. Вчера удалось уйти, пользуясь покровами темноты, да и не уверен я был в слежке, просто перестраховывался, и видимо не зря. А вот паренёк был насторожен большим пакетом у меня в руках, вчера и позавчера его не было. Мог подумать и о бомбе. Правда, очень плоской бомбе, толщиной в сантиметр, даже чуть меньше. Хм, а он был не один, чуть позже я приметил девушку-кокетку, что изредка поглядывала на меня. Сам я был в тот же костюм одет, легко опознали. Ничего, на непредвиденный случай у меня револьвер есть, и с десяток патронов россыпью. Он под одеждой не так заметен, по сравнению с крупным пистолетом.

Уверен, что тут имеются ещё наблюдатели, а то и силовая группа. А может мне это всё казалось, таких раскосых увидеть тут редкость — вот люди и изучают меня исподтишка, чтобы не увидел и не обидеть таким любопытством, а я принимаю это за слежку. Плюнув на сомнения, я быстрым шагом направился к охране у ворот и подойдя к напрягшимся парням, сказал ближайшему:

– Здравствуйте. Меня попросили передать этот пакет лично товарищу генералу Власику. Мне сказали, что он тут работает. Просили передать лично.

– Подождите тут, - приказал один из охраны и нажал на кнопку, нащупав её за спиной.

Вскоре вышел офицер в звании капитана, что услышал туже версию моего тут появления. Тот протянул руку, говоря:

– Давайте, я передам.

– Извините, товарищ капитан, только лично в руки. Меня об этом очень просили. Ещё сказали не ходить с вами и передать всё тут. Я с вами не пойду.

– А кто передал?

– Полковник, лётчик. Я с ним в поезде из Казахстана ехал. Он сказал, что от этого зависит безопасность государства. Мне кажется он не лгал, я ему поверил. А в пакете художественный альбом. Товарищ полковник мне его показывал, а что внутри нет, сказал, это государственная тайна.

– Детский сад какой-то, - проворчал капитан

Попытавшись схватить меня за рукав, да вырвать пакет, и не смог, промахнулся, а я отбежал. Тот раздосадованный вернулся к калитке, она приоткрытой была, и проворчал:

– Шустрый… Ладно, жди.

Тот скрылся за калиткой, прикрыв её, а я стал ждать, прогуливаясь неподалёку от ворот. Почти полчаса прошло. Скоро стемнеет и, если я не ошибусь, наступало время выезда кортежа, однако калитка наконец распахнулась, вышло три офицера, осматриваясь, кобуры у них открыты были, а потом и генерал вышел. Вроде Власик, все фото, на которых я его видел, были из газет, а качество там было не лучшим. Один из офицеров направился ко мне, сказав, что хочет меня обыскать, на что я отскочил, крикнув: