Ленкара вздрогнула, взглянула сначала на нож, потом на Эеншарда и кивнула. В ее глазах появились слезы, но она велела себе не плакать, хотя бы сейчас, когда он смотрит на нее.

Эеншард знал, что она не сможет сбежать, если попытается, и боялся думать, что будет с ней, когда его не станет, потому считал самым верным умереть ей самой. Он раньше боялся, что ее увидят другие женщины, а теперь ему было все равно. Он жалел только о том, что она была втянута в это. Нежно коснувшись рукой ее щеки, он коротко поцеловал ее, мысленно простившись, и отступил.

Он быстро шагнул к Дерб. Она его не интересовала. Он посмотрел на мальчика. Тот, проснувшись, посмотрел на него серо-голубыми глазами и тут же скривился, надувая губы. Странно неловко дергая полусогнутыми руками, ребенок явно попытался закрыть пухлое личико. Эеншард невольно качнул головой. Этого мальчика непременно убьют, если он проиграет, но это будет быстро, потому он не стал ничего говорить Дерб, а чуть отстранил ее от окна.

Никому ничего не объясняя и не предупреждая, он сел на подоконник одного из двух больших окон и выглянул на улицу. Ему нужно было снять крепления, удерживающие резные ставни у стены. Освободив сначала одну, затем вторую створку, он быстро закрыл окно, затем выдвинул из створок два металлических паза, которые казались лишь узорами, внезапно превратившимся в механизм.

Эеншард коснулся края подоконника, заставил дерево треснуть и тут же доломал его, извлекая металлический засов.

Раньше он считал своих предков, создавших дворец, безумцами, а теперь пользовался их идеями.

С силой вогнав засов в пазы, он шагнул ко второму окну.

Кто-то успел зажечь свечу прежде, чем он закроет и второе окно.

Мэдин заплакал, внезапно и прерывисто, но Эеншард, прикрыв на миг глаза, сказал то, что думал:

– Молитесь, чтобы мы дожили до рассвета.

Ночь была безумной. За стеной кто-то кричал. Что-то падало, разбивалось, звучно рассыпаясь на осколки. Кто-то грубо ругался, колотил в дверь. В нее даже что-то вонзили, заставляя дерево трещать. Перепуганные женщины тихо плакали. Иногда было слышно всхлипывание, но они были почти не различимы за криками младенца. Что бы ни делала Дерб, мальчик громко кричал и брыкался.

Ленкара тихо сидела на краю софы, сжимая рукоять ножа, и смотрела на Эеншарда. Он сидел на полу перед дверью. Его меч лежал рядом. Он смотрел на баррикаду и больше ничего не замечал.

С большим трудом, Ленкаре удалось перевязать ему рану на руке. Она попыталась убедить его хоть немного поспать, но он не стал ее слушать.

– Спать должна ты, а не я, - сказал он и больше не взглянул на нее.

Его действительно волновал лишь шум за дверью, стихший только на рассвете.

У Ленкары не было сил, но спать она не хотела. Принцесса только смотрела на Эеншарда, в тишине разбиравшего мебельную баррикаду в разоренной комнате. Дверь оказалась пробитой и изрубленной. Шкаф тоже пострадал, принца это не удивляло.

Он был уверен, что до конца битвы сюда никто не вернется, но выходил из комнаты осторожно, держа наготове меч. Внимательно осматривая другие разгромленные комнаты, он вышел в главный зал. Окна были разбиты, растения измяты. На мраморном полу красными лепестками рассыпался какой-то цвет, вызывая у принца легкий приступ тошноты.

Ему было просто мерзко.

– Можно хотя бы сегодня мы отправим тебя в бой, как положено? – спросила одна из женщин.

Эеншард только кивнул, глядя на цветы под ногами.

Ленкара стояла в стороне, наблюдая странный ритуал. Женщины по очереди подходили к нему, опускали пальцы в кубок с простой водой, а потом рисовали этим пальцами узоры на лице и руках мужчины, затем опускались на колени, касались губами то одной руки, то другой и тут же отступали, передавая кубок.

Эеншард не шевелился. Его лицо не меняло выражения со вчерашнего дня. Он был словно в каком-то другом месте, а реальность оставалась лишь тенью.

Последней к нему шагнула Дерб. Она макнула пальцы правой руки в кубок и выронила его под ноги Эеншарда, а затем коснулась мокрыми пальцами пересохших губ.

Эеншард тут же отступил, словно очнувшись, и протянул руку Ленкаре.

– Ты пойдешь со мной! – приказал он внезапно, не замечая, как у Дерб задрожали губы.

Ленкара не спорила. Она коснулась его руки и продолжила следовать за ним, невольно наблюдая, как блестит на его руках высыхающая вода.

Она не замечала дороги, упустила момент, когда они покинули дворец, не замечала улиц и слова людей, зато она видела вены на его руках, видела крупные капли пота, скатывающие в борозды меж мышц. Ей хотелось плакать, но слез почему-то не было, северянка просто сжимала нож и шагала за мужчиной.