Окровавленной рукой третий принц схватил второго за жилет и, глядя ему в глаза, прорычал:

– Остановись, не я твой враг, и ты это знаешь.

Шадиф криво улыбнулся. Только в его пустых глазах медленно собиралась влага. Он не ответил, безвольно повисшей рукой, внезапно ударил Эеншарда по лицу, словно плетью, сбивая ей оба ножа и раненную руку в блоке. Левой, вооруженной еще рукой, он замахнулся, собираясь все закончить, но вдруг застыл.

Короткий манерный меч, брошенный Эеншардом в угол, пробив его со спины, вышел через грудь, появившись меж братьями окровавленной сталью. Шадиф посмотрел на лезвие меча, потом на Эеншарда и выдохнул, роняя нож. По его левой щеке катилась слеза, а правая судорожно улыбалась.

Он приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но только выдохнул, когда меч осторожно выскользнул из его тела.

Шадиф просто рухнул на Эеншарда, а после медленно сполз на пол, вымазывая его кровью.

В комнате стояла испуганная Ленкара. Именно она держала в руках меч. Принцессу учили драться, но она никогда не думала, что ей придется нанести удар. Ее бледные руки, сцепившись в замок на рукояти меча, все еще держали оружие лезвием вверх, позволяя крови стекать по стали и капать на пол, задевая ее бледные пальцы.

– Ты неправильно держишь меч, - прошептал Эеншард, выдыхая.

Ленкара тоже выдохнула и, отступив на шаг, бросила оружие в сторону. Теперь только она поняла, что произошло, и по ее рукам к плечам скользнула дрожь, быстро распространяясь по всему телу.

Эеншард, на лице которого не было никаких эмоций, переступил через тело Шадифа и осторожно обнял женщину.

– Набрось что-нибудь, мы идем к королю, - сказал он холодно.

– К королю? – переспросила Ленкара дрожащим голосом.

– Да, - ответил Эеншард, целуя ее в уголок губ. – Или я убью его, или мы умрем, - заключил он и отступил, поднимая свой двуручный меч.

Пока Ленкара спешно одевалась и куталась в белое полотно, Эеншард, криво перевязал раненную руку, надел поверх кровавой повязки наручи, словно они могли не только защитить, но исцелить глубокую рану на его руке. Сбросив с себя жилет, он надел кожаный нагрудник и закрепил меч за спиной на системе ремней, дополнил его набором коротких ножей, расположившихся на правом боку.

– Эни, - прошептала Ленкара, видя пульсирующую морщинку на его лбу.

Он только отрицательно покачал головой, решительно взял ее за руку и вышел. Ленкара с ужасом последовала за ним, придерживая белую ткань у шеи, чтобы та не слетела с макушки и не раскрылась впереди. С каждым шагом она понимала, что кровь, сочась по руке Эеншарда, падала на ее пальцы.

Третий принц, перепачканный кровью, с боевым мечом за спиной выглядел столь зловеще, что никто из стражников не посмел его остановить, даже когда он открыл дверь тронного зала ударом ноги.

Министр и кто-то из знати, Эеншард даже не обратил внимания, кто именно это был, бросились в сторону, позволяя принцу приблизиться.

Выхватывая меч левой рукой, по-прежнему сжимая руку Ленкары, Эеншард направил лезвие меча на короля.

– Я вызываю тебя на бой! – объявил он уверенно.

На миг в тронном зале повисла зловещая тишина, в которой слышалось лишь грубое тяжелое дыхание Эеншарда.

Вниз шагнул Эймар. Выйдя из-за трона, он спустился по лестнице и стал меж Эеншардом и королем.

– Ты будешь драться со мной, - сказал он тихо.

Вся властность и уверенность куда-то исчезли. Он не смотрел на брата свысока, как было прежде. Его взгляд был прямым и печальным.

– Верно, - сказал Дешар, улыбаясь. – Наследник должен защищать отцовское имя, если наглый малолетний шакал решит бросить ему вызов.

Эеншард невольно оскалился. Он хорошо знал историю своего рода и никогда не забывал, что его отец не был наследником, что он сам точно так же бросил вызов отцу, убил в сражении старшего брата, и только затем короля.

– И ведь вовремя, - продолжал Дешар. – Завтра вся знать будет здесь. Совет придется отложить, но зато вся страна узнает имя следующего короля. Разве это не прекрасно?

Эеншард, подавляя тошноту, посмотрел на Эймара, холодного и отрешенного.

– Приведи себя в порядок, мы сразимся завтра, - сказал он и просто вернулся назад, словно происходящее ничего для него не значило.

– Да, поди вон, - улыбаясь, заключил Дерша.

Эеншард отчетливо понимал, что мог бы прямо сейчас метнуть меч и вонзить его в грудь короля. Одним движением он мог бы убить его, и едва кто-то ему сможет помешать. Останавливало лишь одно: поступи он так, и его схватят, а затем казнят.