– Не думаю, что он ослушается приказа старейшины Доту. Три дня назад мы проходили более опасное место, кишащее кочевниками из непримиримых.

– Ну, не знаю, – Тилет прошел к седлу, что лежало на земле, нащупал чехол, что был к нему приторочен, вытащил карабин, затоптал рдеющие угли и встал как памятник на площади в Актуре, осматриваясь по сторонам.

Под утро Вонючка вернулся, Кинт сначала услышал, как медленно ступает лошадь по каменной осыпи на тропе, а потом его заунывное пение, пел он, кстати, неплохо, только вот слов не разобрать. Тилет сразу же проснулся, подскочил и встал с видом палача, что вот-вот увидит своего клиента…

– Ты где был, вонючая твоя рожа! – заявил он, как только кочевник показался из-за кустарника.

– Ты глупый… и громкий, – спокойно заявил кочевник и спешился, – у троп, что внизу много хозяев, мне нужно было узнать, как нам идти дальше.

– Узнал? – Кинт уселся на валун и стал махать на угли шляпой, подкинув хвороста.

– Да, к вечеру спустимся в предгорья, нужно будет только стоянку контрабандистов обойти. Они остановились в паре часов ниже, у поворота реки.

– Хорошо, давайте завтракать и выдвигаемся, – Кинт подвесил над огнем котелок с водой.

Первые люди, что встретились в узкой долине реки в предгорьях, оказались фермеры, они двигались на четырех фургонах на конной тяге, груженых каким-то бочонками. В фургонах сидели вооруженные люди, но вели себя спокойно, лишь проводили взглядом троих всадников.

– Странно… – Тилет привстал в стременах и оглянулся на удаляющийся обоз.

– Что странно? – Кинт придержал лошадь, чтобы поравняться с Тилетом на достаточно широкой проселочной дороге… Кочевник ехал шагов на сто впереди.

– Я заметил у двоих парней клейма, – Тилет постучал себе по лбу, – это рабы, но они вооружены, в этих местах у рабов раньше не было оружия.

– Ты давно тут был?

– Еще до Северной войны.

– Многое изменилось с того времени в нашем терратосе, возможно и здесь…

– Возможно, – кивнул Тилет, – впрочем, здесь фронтир, свои порядки.

К вечеру, миновав какой-то старый разрушенный форт у моста через реку и сам мост, путники выехали к подножию холма, с вершины которого «стекали» дома и лачуги.

– Здесь можно заночевать, – подъехав к Кинту и Тилету, сказал кочевник.

– Хорошо. Кто здесь живет?

– Разные люди, – пожал плечами кочевник, но почему-то коснулся рукояти револьвера в кобуре, – есть наемники, что сопровождают обозы, есть местные фермеры, есть те, кто живет продажей и покупкой людей.

На последних кочевник как-то странно скривился и пожал плечами, Тилет это заметил и не смог не съязвить:

– Конечно, скормить пару человек своим собакам это во славу предкам, а вот продать кого, это дело непотребное!

Кочевник хотел что-то ответить, но наткнулся на взгляд Кинта и вспомнил, как несколько лет назад, он оказался единственным живым из тех, кто приехал к разрушенной взрывом экспедиционной машине, чтобы поживиться трофеями и покормить собак останками погибших.

– Ты злой человек… я кормил собак теми, кто уже мертв, чтобы жили собаки, а ты… ты убил много людей, что бы жить самому! – сказал Тилету кочевник и, поехав вперед, добавил, – найду где ночевать.

– Тебе доставляет удовольствие трепать ему нервы? – поинтересовался Кинт остановив лошадь и раскуривая трубку.

– На это не нужно спрашивать у тебя разрешение, иначе, я давно бы вытряхнул его кишки на землю! Мертвыми он кормил… конечно! Ты ведь не веришь ему?

– В чем именно?

– В том что…

– Хватит, Тилет, я прекрасно знаю, как живые люди превращались в мёртвых после набегов кочевников, но теперь все немного по-другому, да остались непримиримые племена, но есть и те, кто пытается начать новую жизнь, и их гораздо больше. Многое в истории Эрты достойно памяти и достойно мести, но мы же хотим, чтобы что-то изменилось, верно?

– Ты это к чему? – теперь уже Тилет придержал лошадь.

– К тому, что нашим детям нужно строить новую жизнь, и мы должны им в этом помочь.

– Твоим детям, Кинт Акан, а у меня их нет… наверное… – Тилет задумался на секунду, – во всяком случае я об этом не знаю!

– А если есть?

– Тогда им не повезло с папашей.

В ответ Кинт лишь покачал головой и остановил лошадь.

– Подождем здесь, пока он вернется, – Кинт скинул на седло плащ, отстегнул от седла картечник, отмерил и отрезал немного веревки из мотка на седле и, смастерив нехитрую петлю на прикладе картечника, надел ее себе на плечо, затем снова накинул легкий парусиновый плащ.