– Лучше прийти заранее перед выездом.

– Хорошо, благодарю.

– Как вас записать, – держа в руке раскрытую тетрадь, худой подошел к Кинту.

– Я Родд Жакье, имя моего друга Тирр Кобъе, как звать проводника, – Кинт пожал плечами, – понятия не имею… он кочевник.

– Кочевник не важен, их тут много и все на одно лицо, – записав имена и что-то там себе еще отметив, худой захлопнул тетрадь и указал Кинту на судью.

– Благодарю, – Кинт развернулся и подошел к судье ожидавшему окончания процедуры сдачи оружия у окна и наблюдавшему за тем, что происходит на улице, или он делал вид, что наблюдает.

– Итак, – судья ожил, когда Кинт подошел к нему, – правила у нас тут простые … наделаете долгов за игрой, отправитесь товаром на невольничий рынок, испортите женщину – застрелю, чего украдете – застрелю, учините мордобой – окажетесь в клетке, все ясно?

– Предельно, предельно ясно уважаемый, – Кинт улыбнулся и внимательно осмотрел всех присутствующих, прежде чем покинуть помещение.

– Отдыхайте, – позволил судья, махнул рукой на Кинта и стал рассматривать какие-то тетради с записями на одном из столов, – и помните, вам к обеду завтрашнего дня надо покинуть наш город.

– Так и сделаем, – Кинт поклонился присутствующим и вышел.

Ночлежка при постоялом дворе оказалась так себе, не совсем чисто в комнате, стены и перекрытия настолько тонки, что было слышно спор посетителей харчевни внизу и стоны продажной девицы за стеной. Впрочем, это не помешало Кинту выспаться на широком деревянном топчане с соломенным матрасом. Он уже полчаса лежал с открытыми глазами и, не моргая, сверлил взглядом доски потолка, в желудке вдруг громко заурчало…

– Тебя разбудил твой живот, вздохи разврата за стеной или публика внизу? – поинтересовался Тилет, он с кислой миной сидел у окна, виртуозно вращая меж пальцами рукоять клинка с широким лезвием, и созерцая унылую картину улицы городка на фронтире.

– А ты так и не спал? Зря, нам еще сутки без остановки ехать.

– Пытался, но так и не смог… проводник вон наш, – Тилет кивнул в окошко, – тоже неплохо выспался на конюшне, оттуда наверно все мухи улетели.

– Предлагаю купить припасов и выезжать, поужинаем на привале, подальше отсюда… странный городок.

– Согласен.

Так и сделали, пока Вонючка готовил лошадей, Тилет накупил всякого съестного у хозяина харчевни, а Кинт отправился в контору судьи предупредить о выезде. Опечатанный сверток, как и договаривались, вывезли из городка помощники местного судьи, все прошло гладко, Кинт все искал подвох, постоянно был начеку и лишь когда двое судейских скрылись за поворотом улочки на окраине, а все оружие оказалось у своих владельцев и заряжено, Кинт немного расслабился…

– Успокойся, – прокомментировал Тилет, наблюдая как Кинт забравшись в седло, сначала посмотрел вслед судейским в окуляр подзорной трубы, а затем осмотрел горизонт, – сдается мне, что избавиться от чужаков в городке это для них как гора с плеч, а то чего от нас ожидать, а? То-то!

– Понимаю, но как-то… – Кинт сложил подзорную трубу и убрал ее в футляр на поясе, а потом указал кочевнику направление рукой, – ты знаешь куда, едем дотемна, потом найди тихое место, остановимся на ужин.

Актур

Огромный город встретил гостей шумом, грохотом и невероятной толчеей на перроне железнодорожной станции. Столичный экспресс прибыл в Актур утром, Григо благоразумно предложил остаться в вагоне, пока не схлынет толпа пассажиров и встречающих. Наконец, когда на перроне стало не так многолюдно, Григо вышел из вагона и присвистнул, позвав носильщика – жилистого и долговязого парня с тележкой на больших колесах. Тот сразу поспешил к нему, толкая перед собой тележку и ловко объезжая людей и чугунные колонны, на которые опираются клепанные металлические фермы стеклянной крыши вокзала.

– Если господину нужна гостиница, я за пару медяков посоветую лучшую из них! – сразу заявил носильщик, подкатив тележку к двери вагона.

– Просто отвези все к стоянке фургонов, – ответил Григо и отступил назад, показывая рукой на проход, – вещи в четвертом купе.

Дайм крутил головой по сторонам, с удивлением и любопытством разглядывая людей и причудливую архитектуру вокзала, крепко держа мать за руку. Впереди шел Григо, немного прихрамывая и опираясь на трость да поглядывая за носильщиком, который, пыхтя, толкал перед собой тележку с чемоданами и саквояжами. На привокзальной площади, среди еще не разъехавшейся публики, Григо заметил девушку, в строгих одеждах – платье до пят, ворот под горло и шляпка с поднятой на поля черной вуалью. Девушка держала в руке деревянную табличку, на которой было аккуратно выведено мелом «Сэт Григо», и подходила ко всем молодым особам, что прибыли на столичном экспрессе.

– Постой-ка приятель, – Григо постучал тростью по плечу парня-носильщика и повернулся к Сэт, – похоже, тебя встречают.

Девушка с табличкой увидела, что на нее указали и, чуть приподняв от земли платье, поспешила к Сэт.

– Доброе утро! Вы мадам Сэт Григо?

– Да, – Сэт кивнула и чуть присела в поклоне.

– Меня прислал вас встретить распорядитель императорской галереи, и вообще, я буду помогать вам во всем… Какой милый мальчик, – она погладила Дайма по голове.

– Это мой сын Дайм, мой отец… – представила их Сэт.