Кинт вышел на улицу из арки с саквояжем-футляром в одной руке, тростью в другой и дорожной сумкой за спиной и осмотрелся вокруг. Гостиница располагалась на тихой улочке, людей немного, а те, кто шел или ехал верхом по своим делам, явно никуда не спешили. Он внимательнее присмотрелся к деталям – все, или почти все горожане вооружены, причем к своему оружию они относились уж точно не как к элементу одежды. Мимо прошел молочник, побрякивая стеклянными бутылями в деревянной разноске, на нем был старый, из потертой кожи пояс с револьверной кобурой, а костяная рукоять револьвера отполирована до блеска. Большинство прохожих приветствуют друг друга, приподнимая шляпы, котелки или почтительно кивая.

«Ну да, когда все кругом вооружены тут просто благодать, все вежливы до тошноты», – хмыкнув, подумал Кинт и непроизвольно кивнул пожилому мужчине, который поприветствовал его, приподняв шляпу. Дорожный плащ Кинта не был застегнут, и под ним можно было увидеть ремни портупеи. Кинт перешел дорогу, по привычке ожидая гудка какого-нибудь отчаянного машиниста моторного экипажа, но нет, лишь размеренный цокот копыт был слышен со стороны соседнего переулка. На стенах некоторых домов видны следы от пуль. Рамы окон поделены на множество ячеек, чтобы было удобнее и дешевле менять стекло, если в окно влетит пуля или сноп картечи. Впрочем, в последнем случае, скорее всего, придется менять всю раму, если не позаботиться заранее и не вывесить на окна щиты, такие как у хозяина постоялого двора.

Трехэтажный каменный дом с красным фронтоном, выделялся на этой улице – он наверняка здесь один из самых старых. Северный угол давно порос мхом и пророс плесенью, камни изъедены ветрами и, конечно же, сколы от попаданий пуль, есть и совсем свежие. «Доходный дом семьи Ведаш» – прочитал Кинт на двери скромную латунную табличку, что давно окислилась, но хзяева не спешили натирать до блеска хозяева. Дверь толстая, такая же, как на постоялом дворе, на уровне головы маленькая кованая решетка забирала круглое отверстие. Кинт постучал, так как дверь оказалась заперта.

– Что вам угодно? – поинтересовались из-за двери спустя минуту, а в отверстии появился глаз, веко которого было обезображено шрамом.

– Добрый день.

– Может быть и добрый.

– Мой хороший друг должен был снять у вас комнату для меня.

– Ваше имя?

– Жако, Дак Жако.

– Аканец?

– Это что-то меняет?

– Нет, – лязгнул засов, и тяжелая дверь со скрипом отворилась, – заходите.

Внутри небольшой гостиной, из которой наверх вела железная винтовая лестница, царил полумрак, пахло сыростью и подгоревшими фитилями масляных ламп. Перед Кинтом стоял… нет, стояла женщина, с виду, так она будто чудом пережила свой срок на каторге в рудниках. Кинт даже взгляд отвел в сторону лестницы, затем осмотрел поверх ее головы всю гостиную.

– Комнату для вас оплатили на три дня, но если бы вы опоздали еще на день, то плакали ваши денежки, вы задержались на неделю! – голос этой женщины мало отличался от мужского, был с хрипотцой и очень низким.

– Дорога дальняя, и трудная.

– Ну-ну… – кряхтя, женщина подошла к массивному деревянному столу, уселась в глубокое кресло обитое кожей, достала узловатыми пальцами из ящика стола ключ и протянула его Кинту, – пожалуйста, господин Жако, третий этаж, первая дверь справа. А ваш друг уже вчера приходил, спрашивал про вас, переживал, что долго вас нет, ну или переживал за те три золотых, что он заплатил… хе-хе-хе… кхе-кхе...

Женщина зашлась кашлем, и Кинт уже не сомневался в своих предположениях относительно ее прошлого.

Апартаменты, точнее небольшая комната, кухонька в глубокой нише стены и отдельная туалетная комната, оказались весьма недурны обстановкой, были светлыми из-за двух больших окон, а еще в них пахло полевыми цветами, свежий букет которых стоял на столике в глиняном кувшине. Кинт сразу же извлек из саквояжа-футляра части винтовки и собрал ее, аккуратно закрепив на место трубу прицела, после чего приставил винтовку у окна за штору.

– Профессор молодец, справился, – похвалил его Кинт, доставая из дорожной сумки сверток с подарком для профессора, да что там, для всего Северного терратоса.

Покрутившись посреди комнаты со свертком в руках, Кинт нашел место – топка чугунной печи в нише, которую он и не собирался растапливать. Оставалось ждать. Кинт извлек из кармашка жилетки хронометр и снова произнес вслух:

– Что ж, теперь действительно, можно и поесть…

А потом задумался над словами старейшины Доту, о доме в степи, стоя у окна и глядя на вершины гор на юге…

– Зачем он мне это сказал? Что он там увидел, в мире своих предков, мертвых предков? – грустно вздохнув, спросил сам себя Кинт, затем, уже закрывая дверь апартаментов, он подсунул вверху, между дверью и косяком монету и стал спускаться по лестнице…

– Да, мадам Ведаш, обязательно… – донесся снизу голос, – конечно, привез, но позвольте, я сначала высплюсь с дороги, потом разберу сумку и вы получите свой заказ.

Голос Кинт узнал сразу, и немало удивился тому, что слышит его здесь, на фронтире Серверного терратоса. Посетитель стал пониматься по лестнице, Кинт остановился на площадке меж этажами и стал ждать…