Абзац подкрался незаметно. Вот он. Глубокий, как Марианская впадина, и широкий, как Русская степь. Всеобъемлющий.

Исправить, сделать бывшее небывшим - невозможно. Как-то... купировать? Заткнуть, замотать, утопить... Бестолку - утечка всё равно будет.

Трахнуть дочку Боголюбского...

"И над могилою моей - гори-сияй её... звезда".

Над очень скорой могилкой.

Хана ханская пришла. Кранты тебе, Ваня. Ты хотел умереть на женщине? Ну, сам-то... А вот дело твоё, труды-заботы, люди-человеки, прогресс с процветанием... убил. На девке. Точнее, по геометрии - под ней. Что ещё хуже. Но не существенно - отягчающих не будет, поскольку по основной статье... В пепел. На триста вёрст. Всему живому и неживому.

Вешайся, Ваня. Просто чтобы не присутствовать на своём ужасном конце.

Здесь "конец" в смысле - "финиш". Уточняю. На случай, если вы не про то подумали.

***

Как описать состояние человека, который старательно, с удовольствием от приятного и понятного дела, вычистил пистолет, вогнал обойму, передёрнул затвор, поднёс, весело улыбаясь, ствол ко лбу. Спустил курок. И - внезапное осознание:

– - Ё-моё... Предохранитель-то снят... Что же это я наделал? Мне бы жить и жить. Делать, творить, радоваться...

Последнее мгновение. Пуля уже пошла. Поздно. Вот она. Из ствола вылетает. Ничего не изменить. Бздынь...

***

Линять, мочить, забашлять...

Увы, коллеги, никакие стереотипы из "мира старта" в этой ситуации - неприемлемы. А думать далеко продвинутыми мозгами 21 века... Не преувеличивайте своё самообладание - с требуемым уровнем не живут. При таком "само-" скорость реакции в обычных ситуациях - недостаточна. Когда сороконожку спросили о том, как ей удаётся управлять таким количеством ног - она "само-обладнулась", задумалась и ходить уже не смогла.

Сработала накатанная уже здесь, в "Святой Руси", во Всеволжске... даже не заготовка - под такие дела никто сценарии составлять и накатывать до автоматизма не будет.

Сработал накопленный опыт. Средневековый. Кусками из других историй, эпизодов. Не в форме: вот я повспоминал, подумал, сравнил, оценил, запланировал, отдал приказ, проверил исполнение...

Фигня. Минут для "подумать" - есть. Но думать - нечем. Полное сотрясение. Не мозгов - мыслей. Все - в разные стороны. Потом отражаются от стенок черепушки и гасят друг другу. Поглядели бы вы на картинку интерференции с дифракцией! В моих мозгах. В ту минуту.

***

Обезьяна, свалившаяся с дерева, радуется:

– - Были бы мозги - было бы сотрясение. А так - ничего.

Вот именно - "ничего". Одни ощущения.

***

Я глянул в щель приоткрытой двери. Процесс завершился. Софочка, благодушно отругиваясь, пыталась перевернуться и слезть со стола, обещая присутствующим "следующий раз". Когда и у них вырастет. Я шагнул на порог в предбанник.

– - Кончил? (это - десятнику) Кляп. Ей. В грызло. Живо.

– - Э-э-э... Но...

– - Тебе помочь? Исполнить приказ?

Софочка сообразила быстрее. Сразу завопила, завозилась энергичнее, свалилась со стола. Снова заорала - стукнулась коленкой. Тут и мои "добры молодцы" проснулись. Навалились на неё гурьбой.

– - Локти - вязать. На голову - торбу. На тулово - простыню. Живо.

Как же там, в Киеве, Степанида свет Слудовна приговаривала: на ручки, на ножки, на глазки, на ротик... У неё шесть рушничков получалось. Я чего-то забыл?

Софочка лягалась и кусалась. Ей, тайком от меня, хорошенько приложили по почкам. Начальство не увидело, а она успокоилась. Оглянулся в мыльню. Ростислава так и сидела поджав коленки, на лавке. Только глаза огромные смотрят.

– - Эту - так же.

Она и не сопротивлялась.

Два увязанных куля под стенкой предбанника. Десяток взволнованных, сгорающих от любопытства юношеских рож. Оделся, затянул портупею.

Подумал.

Ничего не придумал.

Тогда...

– - Ты и ты - со мной. Одевайтесь. Теперь - всем...

Как же так сказать, чтобы дошло...

– - Того, что здесь было - не было. Запомнили? Не было здесь баб. Никаких. Понятно? Не было игрищ на столе и там, в парилке. Приехали. Погрелись. Помылись. Чуток приняли. Спать пошли. Всё. Кто что иное видел... не увидит более ничего. Из могилы...
– света белого не видать. Кто сдуру сболтнёт... спьяну, на исповеди, под пыткой, на смертном одре...

Я переставал контролировать себя. Потрясение, как не раз бывало у меня, переходило в бешенство, в дрожание приподнимающихся губ над чуть выглядывающими кончиками клыков. По-волчьи, по-вампирячьи, по... по "звере-лютски".

Не знаю, что ребятам нынче помстилось. Но история о том, как я учил своего князь-волка хрипы людские рвать... среди народа ходит. Спать лягут - вспомнят. Бог даст - прочувствуют и последуют моему совету. Потому что иначе... умрут. Назвав, предварительно, те уши, в которые болтанули.