– Спасибо, дотор, - ворчливо вставила я в этот бодрый поток.

– Не за что, – усмехнулся он.
– Я Юлиан Полянски, курирую ваш случай. сли вы в состоянии, сейчас пройдем в исследовательский блок и до конца дня можете отдыхать. А завтра уже сможете общаться с посетителями. Средства связи с внешним миром вам предоставят, ваши вещи уже дожидаются, если есть какие-то пожелания – можете сказать мне или сестре Гросс, мы постараемся максимально обеспечить ваш комфорт.

– Стоп-стоп-стоп!

Я, все же, здорово отвыкла от людей! Этот энергичный и стремительный мужчина меня совсем замордовал – я не успевала за полетом его мыслей.

– Какие посетители? Что за исследования? И когда я смогу увидеться с лейтенантом Маккоем?

Он добродушно усмехнулся в усы:

– Исследований, моя дорогая, будет много. Очень-очень много – к нам, видите ли, впервые попал в руки человек, вернувшийся из другого мира. Так что, уж вы извините, но из вашего пребывания здесь мы выжмем всё возможное!

– Да пожалуйста, как будто я возражаю, – пробормотала я себе под нос.

– С лейтенантом Маккоем, вам, к сожалению, видеться пока запрещено – по правилам карантина в целях чистоты исследований. А посетителей у вас, милая, уже целый список – ваши родные, специалисты по межмировым научным областям и наиболее ушлые представители прессы – их пока еще нет, но уж будьте уверены, эти подтянутся. Впрочем. сли вы пока не готовы, мы не настаиваем, этo ваше сугубо личное дело, главное – вас дожидаются следователи, и вот их придется принять.

Оставшись в одиночестве, я бессильно упала на подушку.

Что-то неласково Родина встречает героев.

Я посмотрела направо. Посмотрела налево.

Оркестра с фанфарами нигде не обнаружила. Красная ковровая дорожка тоже запаздывала.

Да и oжидаемое счастье возвращения всё не наступало.

Еще и лейтенанта отобрали, гады-сволочи!

Очень хотелоcь мрачно уткнуться носом в стенку и страдать, но нельзя : тут же прибежит толпа психологов, психоаналитиков и психиатров,и примется с упоением копаться в проблемах сознания и подсознания личности, побывавшей в экстремальных условиях…

Тьфу.

Я свирепо брыкнула ногами, сбрасывая с них одеяло (надо же, какое непривычное ощущение – одеяло на ногах!), и пошла получать удовольствие от близости цивилизации. В душ пошла.

А когда вернулась, завернутая в полотенце, потому что надевать мои вещи на чистое тело было выше любых человеческих сил – палата претерпела некоторые изменения. Вдоль стены шеpенгой выстроились пакеты, на постели лежал халатик. Причем мой, из моей квартиры, а не родительского дома.

Я хмыкнула – постельное, пока я была в ванной, тоже заменили. Вот это сервис!

Второй раз удивляться пришла пора, когда я заглянула в пакеты – кажется, в них обнаружилось все содержимое моего шкафа, тумбочки и полки в ванной.

Ну, всё. Меня здесь точно запрут на пожизненно,и семью об этом, видимо, уже предупредили…

Но как же упоительно скользило по телу ласковое кружевное белье!

Как восхитительно, свежо и нежно пах крем для лица!

И какое острое, почти оргазмическое наслаждение я получала, обрабатывая ногти пилкой, а не магией!

Для полного счастья не хватало тoлько Ива рядом.

Ну или хотя бы информации, как они там с Поганкой устроились.

Ив

Жених.

Ярость накатывала волнами.

Я вполне владел собой, держал лицо, изображал невозмутимость и что-то там ещё из себя изображал, но стоило вспомнить короткое слово из пяти букв,и зрение заволакивала красная пелена.

Жених!

У нее, мать вашу, есть жениx!

За пятьдесят два дня она, видимо, не нашла минутки, чтобы уведомить меня об такой мелочи!

Я чувствовал себя будто помоями облитым.

Же-е-ени-и-их.

Когда я застукал Бони с… с ее хахалем за этим делом, было, наверное, не настолько мерзко, как сейчас, когда оказался по другую сторону измены.

Хотелось рвать и крушить, разнести что-нибудь, к Предкам, устроить погром с помощью магии.

Она же знала! Знала, что…

Я же ей в первый же день всё рассказал – про бывшую, про предательство, она не могла не понимать, как я отношусь к изменам, бездна её дери!

И все равно промолчала!

Бессильная тоска сменяла злобу,и становилось еще хуже.