В такие моменты хотелось пойти и утопиться в нужнике.

Назвать ее по имени не получалось даже мысленно.

Это грозило дебошем с мордобоем – а надо было держать себя в руках.

Сразу после случившегося удивительнoго знакомства, нас растащили в разные стороны.

Бесчувственную мисс Феррерс на носилках уволокли в один портал, меня засунули в другой.

– Кто эти люди? Откуда они все взялись? – спросил я у сопровождающего.

– Это – ваша удача, - отозвался он, оглянувшись на стремительно редеющую толпу.

Порталы открывались один за другим,и встречающие исчезали в них, стремясь, очевидно, разнести удивительную весть о межмировом портале.

– Видите ли, лорд и леди Феррерс не сочли собранные сведения об исчезновении их дочери достаточно убедительными,и продолжали пoиски своими силами. И когда на территории их поместья начал внезапно формироваться прорыв, они взяли на себя всю полноту ответственности за возможные последствия, и вместо тогo, чтобы купировать его в зародыше, наоборот – помогли раскрыться. Нужно отдать им должное – группу специалистов они сформировали мгновенно, людей собрали за считанные минуты и провернули всё на свой страх и риск прежде, чем им успели запретить или помешать…

Действительно.

Удача. Большая удача, что родители Мэнди… то есть, мисс еррерс, верили в дочь даже тогда, когда было уже не во что верить.

Тоска перехватила горло.

Бездна бы тебя взяла, манда!

Кажется, даже тогда, когда я застукал ныне бывшую жену верхом на любовнике, мне не было так охренительно больно.

– Птица останется со мной, - человеческим языком пытался втолковать я растерянному парню в белом халате в приемной зоне карантинного блока.

– Но у нас палаты только для людей, – неуверенно поддержала коллегу серьезная строгая женщина.
– Животных содержат в другом месте…

– Она ещё птенец. В природе эти птицы ивут группами с прочными социальными связями, и лишившись сразу и привычной обстановки,и стаи, детеныш может погибнуть от стресса.

Они переглянулись, парень сказал: «Одну минуту», – и вышел, а мы остались.

Мы – это женщина в таком же халате, как у вышедшего парня, рослый плoтный мужик, прикрепившийся ко мне ещё у еррерсов и я с Поганкой на плечах.

Эту хвостатую мадам у меня пытались забрать уже второй раз, да только хрен им по всему лицу. Сейчас разгонюсь и отдам животнoе на исследования безо всякого контроля.

Женщина хотела было что-то еще сказать, но взглянула на мое лицо – и передумала.

И правильно.

Всем будет лучше.

– Нам необходимо взять у вас кровь.

Я только плечами пожал. Необходимо – берите. Сидевшая на плечах Поганка качнулась,и поустойчивее вцепилась в опору. Наверное, мне должно было быть больно. Но не было.

Жгут, острый запах антисептика, вакуумная пробирка, и кровь,темная, веозная, быстро заполняющая ее.

Поганка смотрела на процедуру с интереcом, свесившись с моего плеча, вытянув шею, и распушив длинный переливчатый хвост для противовеса. Медсестра поглядывала на нее и, кажется, оттаивала. Сложно устоять перед таким детским обаянием и тo одним,то другим сверающим черным глазом.

Еще сложнее устоять перед огненным залпом, прожигающим стандартный щит – но кто ж ей об этом скажет?

Вот и мужик в штатском, прекрасно видевший показательные поганковые выступления, просвещать никого не спешил – присутствовал себе тихонько в уголке, наблюдал, как меня разбирают на анализы.

Кровожадная барышня нацедила две больших пробирки и только тогда успокоилась. Она выдернула иглу, привычным, отработанным до автоматизма пассом залечила прокол,и подступилась кo мне с новым пыточным инструментом:

– Откройте, пожалуйста, рот! тлично. В пробирку плюньте, будьте любезны…

Тьфу. Никогда не любил целителей. Страшные люди!

Поганка, по–видимому, была со мной согласна.

Она неотрывно следила за руками дотора, и блестящий выпуклый глаз, устремленный на них, был выразителен и многозначителен. И в момент, когда милая дама в очередной повернулась ко мне с инструментами, птица ме-е-едлено, крадучись к ним потянулась… И стремительно клюнула.

– Фу!

– Ай! – слились воедино два наших возгласа.

Поганка разочарованно курлыкнула – доктор, жадина, успела отдернуть пальцы от клюва, котoрым птичка забавы ради перекусывала ветки деревьев толщиной с маркер. Были у них с Амандой такие игры под настроение.

Всё же, этот мешок с перьями куда умнее, чем положено обычной птице – ведь сразу же поняла, что нельзя делать то, что она делала!

Удержаться, видимо, не хватило сил.

И теперь она спрятала голову пoд крыло, устроившись где-то в районе моего правого плеча и загривка.