— А генерал Гурко в столице? — Поинтересовался Николай Александрович персоной Варшавского генерал-губернатора, прославившегося в годы последней Русско-Турецкой войны.

— Так точно, Ваше Императорское Величество. Вот уже две недели как прибыл и ждет вызова.

— Вызывайте. Как придет — сразу зови, вместе с министрами. А до того, пусть подождут.

— Слушаюсь, Вашей Императорское Величество, — козырнул секретарь, продолжая дико смотреть на своего монарха. И, не дождавшись новых указаний, вышел.

Беспорядки в царстве Польском были предсказуемы чуть более чем полностью. Ведь Император распространил парламентскую реформу только на территорию России. А Польшу и Финляндию, равно как и некоторые удаленные южные регионы не стал ей затрагивать.

Полякам и не требовалось много, чтобы полыхнуть. Достаточно было демонстративно ущемить их права. После восстания 1863–1864 годов уже народилось и подросло молодое поколение, воспитанное любопытным образом. И оно желало своего места под солнцем. Что любопытно — интегрироваться в Империю оно не желало. Им было по душе только одно — учинить свое казино с black-jack и гетерами. Доходило до удивительного. Запрет на получение образования на польском языке привел к созданию целой сети подпольных школ, где учили язык и историю Польшу в адаптированном, националистическом ключе. То есть, там уже все варилось и бурлило потихоньку. И каких-либо серьезных усилий и не потребовалось, дабы в царстве Польском начались стихийные беспорядки. Болевая, горячая точка.

А вот Финляндия терпела. У нее ведь было особое положение. И административно, и финансово, и в плане таможенных пошлин. До смешного. Даже своя денежная единица использовалась — финляндская марка. И много других удивительных вещей. Из-за которых Император посчитал ситуацию крайне опасной, и кое-что изменил в финансовой политике Финляндии.

Так, таможенные пошлины, на все товары, ввозимые не из России, были увеличены вдвое. Серьезно? Очень. Ведь то же зерно финны покупали у немцев. Но и это еще не все. Все таможенные пошлины, взимаемые со всех товаров, не оставлялись в Великом княжестве Финляндия, а отчислялись ее монарху — Николаю II. То есть, вывозились в Санкт-Петербург и поступали в его личную кассу.

Однако финны пока не поднимали кипиш. Видимо, думая о том, чем все это закончится для поляков. Ну а раз они наблюдают, требуется показать им правильный пример…

Пока вызывали Гурко, Император перекусил и сел за рояль. Немного поиграть. Там, в будущем, наш герой ни минуты не занимался музыкой. Слушать слушал и слух имел очень неплохой. Но так сложилось, что эта стезя прошла мимо него. Дел слишком много всегда оказывалось. А тут… внезапно так получилось, что оригинальный Николай Александрович имел прекрасное музыкальное образование и свободно умел «на клавиши давить».

Так что теперь, оказавшись в этом теле, и получив в наследство массу знаний и навыков безвременно почившего оригинала, наш герой нередко наслаждался музыкой в своем исполнении. Более того даже потихоньку пытался подбирать на слух отдельные композиции из будущего. Хотя бы кусочки, которые он помнил. Благо, что выучки его предшественника вполне хватало.

Это и породило курьез. Обдумывая ситуацию в Польше Император волей-неволей начал наигрывать «Марш Домбровского» [2] . За этим занятием его и застал секретарь с топчущимися за его спиной министров.

— А? Проходите. Присаживайтесь. Мда. Странная музыка. Они бы еще менуэт себе в гимн выбрали.

А потом остановился. На секунду задумался. И начал играть «Марсельезу» [3] , приговаривая.

— Сколько жизни… Сколько энергии… Сколько страсти… Эх. Не сравнить с нашим скулежом побитой собаки. Боже царя храни… твою дивизию! Императора же! Да и почему только его? А его Империю? А его народ? Что за вздорная песня! И настолько поганая, что ничего кроме как желания поставить свечку за упокой души и не вызывает. Хм. Что думаете господа? Может нам и самим что приличное сочинить? Чтобы не краснеть перед соседями?

— Ваше Императорское Величество! — Воскликнул Милютин. — Мы нисколько не краснеем за гимн Империи.

— Гимн? Империи? Да вы верно шутите? Эта песня звучит как заупокойная молитва бродяжки, но никак не как гимн и уж тем более Империи. Что слова, что музыка. Может быть лучше как-то так? — Произнес он и начал играть «Прощание славянки» [4] в некотором приближении и упрощении. Ибо точнее по памяти точнее подобрать не смог.

Доиграл. Встал. Опустил крышку рояля. И обернувшись к гостям произнес:

— Ну что же вы стоите? Присаживайтесь. Разговор предстоит непростой. Я слишком увлекся. Прошу, — указал он им на «посадочные места».

— Ваше Императорское Величество, — выступив вперед, спросил генерал Гурко. — А кто автор этой музыки?

— Зачем вам?

— Понравилась. Если ее переложить на духовой оркестр… сильно зазвучит. Я хотел бы пообщаться с ее сочинителем.

— Да, очень удачная мелодия, — охотно согласился военный министр. — Было бы неплохо привлечь автора к музыкальным делам по военном ведомству?