— Неужели? — а девица явно не испытывала к антиподу Арагорна особого пиетета. — А как же плешь и шрам у Дерека? Ах, да, еще его пустая глазница.

— Этого неудачника? — отмахнулся Артас. — Ну, с сапфиром он не расстанется по доброй воле — слишком многое в его службе завязано на артефакте, а вот шрам и плешь — это следствие местных понятий о красоте. Еще не ясно? Ах, да… Внешность, слишком точно соответствующая каким-либо стандартам, в цивилизованной части континента — признак пошлости и плебейского вкуса. Богатое купечество заказывает у целителей коррекцию внешности как бы ни чаще, чем лечение подточенного излишествами здоровья, но красивые по земным меркам лица среди них встретишь реже, чем у селян. Зато характерных, отточенных, с запоминающимися чертами хватает. Знать оригинальничает, нанимая как жизнюков, так и магов иллюзий, и результат, зачастую, просто ужасен. А те, кто хочет и может показать хороший вкус, меняют внешность так, чтобы она в какой-то мере отражала нетривиальную суть их безусловно глубокой и сложной натуры. Дерек же просто ненавязчиво напоминает императорской семье их неоплатный долг и собственную незаменимость. Доиграется… Кстати, хочешь занять его кресло? Нет? Жаль… Да, это я к чему тебе говорю: когда будешь в столице — не смей лепить из себя «гламурное кисо», сие есть признак плебея. Да, придется поехать, ибо у тебя передо мной теперь кое-какие долги завелись, и как отработать, я объясню. Пока не торопись, лечись, отлеживайся, отдыхай…

Артас балаболил, как заведенный. Думается, девушку в данный момент меньше всего интересовали особенности моды на какой-то там Ирайе. Но орчиха стояла, уставившись на него, словно загипнотизированная. А бог, заговаривая своей пациентке зубы, делал пассы руками. Вокруг тела незнакомки обвилась тонкая, почти незаметная, сеть, задрожала, выгибаясь узорами, и вдруг исчезла. Или я перестал ее видеть? Наверное, это — тот уровень магии, до которого мне пока — как до Китая раком…

Полюбовавшись на ошеломленную болтовней девушку, бог Хаоса кокетливо сделал ручкой — и «зеленая» исчезла, провалившись в камень, словно тот внезапно превратился в лед и сразу же растаял.

— Никуда не денешься, — с насмешкой произнес Артас, глядя на то место, где только что стояла незнакомка.

И, не спеша, походкой праздношатающегося бездельника, направился к границе плотного тумана.

Подождав немного после того, как бог скрылся из вида и унес с собой все запахи, я решился пошевелиться. Но не тут-то было! Оказалось, я по макушку засыпан камнями. Интересно, как это мне удалось так зарыться? Или это — подарок местных Хранителей? Кому-то надо было, чтобы я увидел всю сцену с начала и до конца, и Артас не сумел меня ощутить — вот и замаскировали под местный ландшафт. Что ж, выбираться из могил в последнее время стало для меня уже привычным делом. Поблагодарив мысленно того, кто обо мне позаботился, я растолкал камни и выбрался из укрытия.

Теперь нужно было понять, что делать дальше. Как определить, связал ли бог Хаоса свободу воли этой девушки, или последняя его конструкция предназначена для каких-то иных целей? Алена рассказывала о «печати Хаоса», которая немного изменяет восприятие и подтачивает волю изнутри. Однако на саму Алену эта «печать» мало повлияла… по крайней мере, на ее взгляды на противостояние сил в Веере миров…

Значит… значит надо разобраться на месте. В мире… Хюльды, кажется? Похоже, что Артас, закончив «чинить» эфирное тело раненой, назвал ее по имени.

Так что мне одна дорога — на эту самую Ирайу. К сожалению, мое появление в чужих мирах не всегда воспринималось «попаданцами» с радостью. Большинство почему-то начинало ревновать свои вотчины к чужакам. Так что лучше подготовиться ко всяким неожиданностям. Поэтому я пробормотал заклинание «каменной кожи», закинул за спину щит…

…Приземлился, как всегда, на четвереньки. Отшиб коленку. У «каменной кожи» есть премерзкое свойство — она не защищает от слабых, не опасных для жизни воздействий. Не сдержавшись, ругнулся, и лишь потом быстро осмотрелся.

Комната в деревянном доме. Две кровати. Стол. На окне — занавески. На улице — день. На кроватях — тела. На одной — давешняя девушка, на другой храпит бородач с ногами в лубках. Девушка не спит, полусидит на подушках и лупает на меня глазами. На одеяле перед ней — грифельная доска. Видел подобное в музеях.

Вдохнула. Выдохнула. Нахмурилась. Что-то сказала… Интонация — как у школьной учительницы. Типа, в угол ставить собралась. Вот кабанья задница! Тут язык другой! Хотя в Тумане эта глазастая болтала по-русски. Да и Белк говорил, что попаданка с Земли. Значит, поймет.

— Привет, коллега! — как можно дружелюбнее сказал я.

Позитивчик — он всегда неплохо действует. Если попаданка, то сообразит, что я — такой же брат по несчастью. Да и вполне может оказаться коллегой: себя же «штопала» вполне профессионально.

— Сам ты калека, — среагировала девица.

Ага! Классно! Острит — значит не будет пытаться убить. Но раздражать пока не стоит, лучше рассмешить:

— Если только на голову, зато целый, а вот ты…

— А я почти в порядке, — гордо вздернула подбородок, дескать, дырка на половину груди — пустяки и дело житейское.

Я не удержался от улыбки:

— Если это — порядок, то я — китайский летчик.

— А что? И летчик — прилетел ведь? И китайский — глазки узенькие.

Отлично! Есть контакт! Шутки-прибаутки, значит, сдуру никакой гадостью кидать не будет. Ни магической, ни физической. Так что мне можно спокойно встать и осмотреться.

Девушка поняла мой взгляд по-своему и сказала:

— Да ты на койку присядь, не стесняйся. Свой же.

Ух, ты! Вот это степень доверия! Значит, можно будет нормально пообщаться. У большинства попаданцев после первых дней в иномирье начинается классическая паранойя, они от каждого встречного ждут подвоха. А эта… этой вроде бы уже досталось по полной программе, без божественного вмешательства вряд ли бы жива осталась. Но не боится совершенно незнакомого орка…