— Положи!

Я пристроил «кулачник» горизонтально. Белк уселся на умбон и выдохнул:

— Хорошо!

Постепенно он начал приобретать нормальный вид. В смысле — нормальный для сумасшедшей белки… Шерсть становилась гуще, глаза заблестели.

— Где это тебя так потрепало? — поинтересовался я, чтобы поддержать беседу.

— На краю миров, — Белк неопределенно махнул лапой. — Думаешь, только вы, смертные, ищете решение?

— Нет, — я покачал головой. — Знаю, что без тех же Хранителей этот веер миров долго бы не продержался.

— Каждый на своем месте…

Белк еще немного понаслаждался текущей из щита энергией и тяжело вздохнул:

— Век бы так сидел… Родиной пахнет.

Белк вдруг поднял голову и пристально посмотрел на меня:

— Что, зеленый? Думаешь: сейчас мелок, так, значит, всегда таким был? А известно ли тебе, что именно я вас, орков, создал? Дал вам разум и законы чести, научил быть сильными и мудрыми? Я! Без меня вы оставались бы бессмысленными мартышками…

Выглядел он комично… но я поверил сразу. Тут, в Тумане, о таких вещах не врут.

Мне стало жалко зверя… или мага… или древнего властителя… Вот тебе и «мультяшка»! И одновременно пришло твердое убеждение в том, что его сказка еще не кончилась. Века, проведенные на Оси миров, изменили его душу этого существа.

— И ты ни о чем не жалеешь? — спросил я, уже зная ответ.

— Жалею, — ответил Белк. — Но что-то изменить уже не в силах.

— Но…

Я замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, я все-таки имею право это сказать:

— Ты мог бы сейчас стать богом в нашем общем мире. Мне всегда казалось, что среди тех, кому поклоняются в степи и на побережье, нет Хранителя.

Белк в упор посмотрел на меня — и ничего не ответил. Промолчал.

И молчал еще долго.

Я ждал. А куда спешить? Сам дозреет…

— Ладно, — в конце концов нарушил тишину зверь. — Поговорим об этом после… когда-нибудь. Сейчас это не важно.

Я не знал, что ответить, но изобразил максимальное внимание. Понятно, что «мозголом» меня искал не для того, чтобы поностальгировать о былом величии. Что-то ему надо. Или не ему, а еще кому-то, а зверя используют как курьера.

Белк, как всегда, прочитал мои мысли:

— Да, не моя проблема. Нет, не Арагорна. Бери выше! В общем, перестань гадать и слушай. Значит, так: здесь, в Тумане, есть свои правила, которые никому не разрешено нарушать.

— Знаю, — отозвался я. — Например, ни Арагорн, ни Артас не имеют права уничтожать чужих «попаданцев». Так? Иначе бы тогда, на арене, Хранители бы за меня не заступились.

— И это — тоже. И еще одно правило: тот, кто избран Стабилизатором, должен сам сделать свой выбор. Его можно попытаться обмануть, но нельзя подчинять его сознание.

— А где грань? — хмыкнул я. — На Земле придумана куча методов, с помощью которых можно без всякой магии превратить человека в зомби. Те же религиозные ритуалы…

— Я говорю именно о магии, — перебил меня Белк. — Ваши фанатики… если я правильно понял, о ком ты… в общем, у них всегда есть выбор: верить или не верить. Да, ты вспомнил какую-то цитату о свободе воли… правильно! Тут, в тумане, — то же самое. Никто не имеет права лишить «попаданца» свободы воли. Собственно, этим вы, земляне, и ценны. Особенно уроженцы твоей страны.

— Понятно, — кивнул я. — Нарушение, как я думаю, тоже карается?

— Да. Но ты спросил о грани. Бывает, нет полной уверенности в том, что же произошло.

— А выпытать у подозреваемого? Тоже нельзя?

— Именно так. Но можно проверить. Провести эксперимент. Пошли…

И Белк прыгнул в Туман. Я сделал шаг за ним — вокруг меня закружился вихрь. Состояние полета длилось лишь мгновение, но я отчетливо понял, что за этот миг мы оказались очень далеко от Костра.

Здесь была обычная для Оси миров каменистая пустыня, тонущая в белесой дымке, и несколько валунов на небольшом возвышении.

— Спрячься и жди, — приказал Белк. — Мне нужно уйти, чтобы избежать петли времени.

Я не успел ничего ответить, как мой сопровождающий исчез. Не оставалось ничего другого, как распластаться за камнями.

Через некоторое время я понял, почему Белк притащил меня именно сюда. Туман истончался над круглой ровной площадкой, покрытой мелкой щебенкой. Этакий «глаз» в бесконечном белесом море. И почва здесь необычная, отличается от нагромождений камня, руин или нерожденных миров, обычных для Тумана. Слишком ровная площадка, слишком одинаковые по размеру куски гравия.