Это тоже была военная привычка: пытаться заранее защитить кого-то от беды, даже если эта беда могла и вовсе не случиться.

— А что, ты собираешься помереть или не исполнить условие? — прямо спросил Рейз, и ей только тогда пришло в голову, что он мог понять ее неправильно. И что невозможно будет объяснить ему, что это просто старая армейская привычка — подстраховываться заранее.

— Нет, — смутившись, Силана перевела взгляд на контракт. Распорядитель писал аккуратно и быстро, кончик пера скользил по бумаге без пауз и заминок. — Но мне так будет спокойнее.

Рейз не стал ни спрашивать, ни спорить, только добавил:

— Ладно. Я хочу, чтобы мы пошли к Джанне как можно скорее, а не после первого боя.

— Хорошо, — Он, разумеется, был прав, а Силане стоило подумать об этом самой, чтобы ему не приходилось предлагать первым. — Давайте пойдем к ней завтра утром. Сегодня я хотела попросить вас сходить со мной на Рынок.

— Так не терпится купить мне ошейник? — Рейз улыбался, но улыбка у него была напряженная, невеселая, как изогнутая линия клинка. И Силана в очередной раз чувствовала, что сказала что-то не то. Неправильное.

— Я не знаю, что именно нужно. Оружие или доспехи… будет лучше, если вы выберете сами. И ошейник, какой вам понравится.

— Мне никакой не понравится, — резко ответил он. — Но я любой буду носить, лишь бы ты вылечила Джанну. Выбери сама, мне все равно.

— Простите. Я зря заговорила об этом.

Ошейник требовался на церемонии посвящения — ее, как правило, проводили перед боями в Парной Лиге. На посвящении гладиаторы приносили присягу и надевали знак принадлежности своим нанимателям. Кажется, это был способ для новой пары заявить о себе и привлечь внимание публики. По условиям боев новая гладиаторская пара имела право бросить три вызова любой из пар нижнего эшелона — таким же новичкам, которые еще не успели заработать никакого статуса — и за каждый выигрыш давалось право еще одного вызова. Таким образом, те, кто выигрывал оставались в Парной Лиге, а проигравшие вытеснялись из нее, вынужденные ждать, пока им самим бросят вызов. Иногда такие пары назначали все большие суммы в качестве потенциального выкупа, чтобы добиться поединка. Рейз объяснял вчера, что важнее побед в этих начальных поединках было дать публике шоу и заинтересовать постоянных участников Лиги, а Силана не знала, как сказать, что у них только один шанс, и что она не сможет заплатить выкуп за бой дважды.

Наверное, было нечестно утаивать от него такое, но и признаться не получалось, и от мыслей о публике, о том, что нужно выглядеть перед зрителями красивой, эффектной, что нужно завоевывать чужое внимание по спине полз неприятный холодок страха. Силана никогда никому особенно не нравилась, она привыкла быть незаметной. До войны люди относились к ней с добродушным равнодушием — улыбались при встрече, и забывали, как только эта встреча заканчивалась, а в армии она была просто инструментом, одним из многих. И никого не интересовала она сама, только то, на что она была способна.

Рейз притягивал взгляды, и чужое внимание, чужое обожание было для него привычным. Он дышал им как воздухом, и действительно не понимал, что для Силаны все было иначе.

— Готово, — сказал распорядитель, заканчивая писать и протягивая ей контракт. — Дописывайте свои пункты и можете выбирать дату посвящения.

Силана проглядела ровные, выведенные аккуратным мелким почерком строчки и запнулась об обязательную графу о гладиаторском жаловании.

Рейз заглянул поверх ее плеча — так близко, что можно было почувствовать жар тела, легкий запах кожи — и сказал:

— Да просто напиши «ноль эйров ноль пунтов». Все так делают.

Силана кивнула, стараясь скрыть смущение — и от того, что сама не догадалась, и от того, как остро она чувствовала, что Рейз стоит очень близко.

Когда контракт был готов, она расписалась первой — аккуратно заполнила нужную графу, стараясь, чтобы буквы были разборчивые и небольшие — чтобы не занимать слишком много места.

Рейз поставил размашистую подпись, хвостик которой вылез за границы строки.

Распорядитель равнодушно пробежал результат глазами и убрал контракт в ячейку большого деревянного стеллажа — единственный экземпляр хранился в Лиге.

Посвящение Силана назначила на вечер: Рейз предложил не затягивать, чтобы как можно быстрее перейти к поединкам.

Им выдали полный список пар низшего эшелона, и он внимательно изучил его, прежде чем отдать ей.

— Будет лучше, если вы выберете сами, кому бросить вызов, — осторожно сказала она, когда они вышли из зала для регистрации. — Я ничего не знаю об этих людях.

— Это список с новичками и теми, кто так ничего и не добился, — Рейз придержал дверь, пропуская Силану вперед. — Про них мало известно, но я все равно поспрашиваю. Может, кто-нибудь помнит их по Первой или Второй Лигам.

— Наверное, лучше выбрать кого-нибудь не слишком сильного для начала, ведь так?

Рейз остановился и нахмурился, словно пытался понять, как она пришла к такому выводу:

— Не так. Нам нужно сделать бой интересным. Никто не пойдет смотреть как дерутся два слабака. Нужно выбрать лучшего из всех, самого известного — в идеале того, кто был знаменит в одиночной Лиге, до того как ушел в Парную. Если его любили зрители, может быть, они придут смотреть. Чем больше зрителей соберет бой, тем выше шанс задержаться на Арене подольше.