— Тогда проходи.

Комната оказалась совсем небольшой, в ней почти не было мебели — узкая деревянная кровать, небольшой стол рядом и табурет. Пахло деревом и пылью, и сквозь окно с улицы лился желтоватый свет.

Рейз зашел первым, сел на кровать и стянул через голову тунику. В скудном свете его татуировки казались угольно-черными.

Силана смущенно отвернулась:

— Вы не могли бы зажечь свечу?

— Ты этого хочешь?

Он встал — Силана услышала, как скрипнула кровать — подошел ближе, почти вплотную. Комната действительно была совсем маленькой.

— Иначе это слишком неловко, — она не знала, куда деть руки, и потому снова одернула рукава.

Обстановка казалась ей неуместной, чересчур интимной, хотя, конечно, глупо было так думать. В конце концов, они пришли просто обсуждать контракт.

— Хорошо, — ответил он, и показалось, что его голос прозвучал слишком хрипло. — Сними плащ.

"Глупости", — подумала она, непослушными пальцами развязывая завязки. Рейз просто сказал ей снять плащ, потому что в комнате было довольно тепло. И все, что Силана услышала в его голосе, ей показалось.

Раздался тихий щелчок разжигателя, и свет свечи разогнал тени по углам.

Казалось, воздух в комнате сгустился, стал слишком плотным и горячим. Покалывало кончики пальцев.

Рейз положил руки Силане на плечи, провел по плечам вниз, и она вздрогнула.

Это было как в странном горячечном сне — внезапное, накатившее волной возбуждение, жар, скрутивший низ живота. Уверенные ладони, которым хотелось податься навстречу. И само прикосновение, совершенно неожиданное, желанное.

И воспоминание, возникшее, как отчетливая картинка перед глазами — то, каким Рейз был на Арене.

То, как больно и как сладко было на него смотреть.

То, как давно, оказывается, Силана не чувствовала себя женщиной.

— Не бойся меня, — шепнул он, прижался лицом к ее волосам. — Ты пахнешь костром.

Он наверняка не вкладывал в эти слова никакого подтекста, но Силана все равно отдернулась, как от удара.

"Пахнешь костром".

Всего одна фраза, но внутри вдруг стало холодно и очень тихо.

Костром. Дымом. Гарью.

Несмываемой копотью. Если сжечь человека в пламени Майенн заживо, остается жирная черная сажа — на руках, на лице.

— Отпустите меня. Отпустите меня, пожалуйста, — сквозь панику и нарастающее отвращение к себе выдохнула Силана. — Вы не можете меня трогать.

Он убрал руки, отступил на шаг:

— Все в порядке, я тебя не обижу.

Силана заставила себя обернуться, но не рискнула поднять взгляд. Нужно было объясниться, но не хватало сил выдавить слова сквозь ком в горле.

Рейз заговорил первым:

— Если ты волнуешься из-за оплаты, можем разобраться с этим сразу.

И она только после этих слов поняла, насколько глупо и неправильно восприняла его слова.

Отчетливо, как картинка в голове, возникло воспоминание — женщина на трибуне, кричавшая имя Рейза, и восторг в ее глазах.

Он был красивым мужчиной, конечно, он привлекал. До него хотелось дотронуться, рядом с ним хотелось оказаться. Разумеется, он мог выбрать практически любую. И ничего удивительного, что выбрав, он назначал цену.

Десять эйров. Вот значит платой за что они были.

Силана чувствовала себя очень глупо. Конечно, он хотел эти деньги не за разговор.

— Тебе ничего не грозит, — Рейз говорил мягко, словно и правда боялся спугнуть. Нужно было извиниться перед ним и объяснить ситуацию. И ни в коем случае не позволять ему дотрагиваться.

Силана снова одернула рукава, жаль, они были слишком короткими, и не получилось бы натянуть их на кончики пальцев.

— Простите меня, пожалуйста, — стараясь говорить громче и увереннее, сказала она. — Вы не так меня поняли. Я хочу предложить вам гладиаторский контракт в Парной Лиге. Я не… я не собиралась с вами спать.

Было отчаянно за себя стыдно. За то, что Рейз, наверное, заметил ее взгляд, заметил ее жадность и эгоистичное желание, чтобы ее гладиатором стал именно он. Конечно, он понял неправильно.

— Я все равно вам заплачу, — поспешно добавила она и полезла в сумку за деньгами. — Просто… это плата за разговор, не за другое.

Он все еще не сказал ни слова.

Силана наконец отсчитала десять эйров, положила на стол. Монеты глухо звякнули о поцарапанную столешницу.

Наверное, Рейзу было так же неловко теперь, как и ей. Она все-таки рискнула поднять на него взгляд.

Рейз смотрел на монеты, словно бы не верил, что они были настоящими.

— Я еще раз прошу у вас прощения, — Силана коротко поклонилась. — Мне следовало с самого начала все понятно объяснить.